– Что ж, – высокие чины переглянулись между собой и будто о чем-то договорились, – Прекрасная работа. Не без оплошностей… но главное – результат. Полагаю, вы можете рассчитывать на перевод в столичное управление. С повышением в чине, разумеется.
– Благодарю, – я поднялся. – Я подумаю об этом. Я могу идти?
Они снова переглянулись. Ну разумеется, я ведь все эти годы рвался назад, в столицу.
Не объяснять же, что теперь у меня есть кое-какие дела в Доревилле.
Прежде всего – надо наведаться в лечебницу.
Чете Оллинзов понадобится еще реабилитация. Все-таки десять лет в стазисе даром не проходят. Люди их круга обычно не лежат в лечебницах, лучшие целители выезжают к ним на дом… но дом Оллинзов еще только приводят в порядок.
Поскольку Оливар Оллинз оказался жив, все сделки с его имуществом, заключенные Вильгемом Роадом, были признаны недействительными. Постояльцам доходного дома дали время на выселение. А вот вещи из дома оказалось уже не вернуть, и теперь поверенный семьи поспешно искал возможность вернуть дому жилой вид.
С телепортационной сетью вышло еще интереснее. Сейчас ей руководил временный управляющий, поскольку совладельцы оказались под следствием, а ниссард Оллинз еще нездоров.
А вот судиться с Вильгемом Роудом чета Оллинзов не стала – кажется, они слишком благодарны за то, что Памела хотя бы осталась жива.
И я, пожалуй, совершенно с ними согласен.
Но навещать их придется пока в лечебнице.
Я смотрела на маму, совершенно неприлично открыв рот.
Вообще-то я и так до сих пор смотрела на родителей, как на какое-то чудо. Все не могла привыкнуть, что они живы, здесь, со мной… дома.
Как относиться теперь к родному дому, я тоже так и не смогла определиться. С одной стороны – теперь я знала, почему мне, как и всем моим предкам по женской линии, было в нем настолько хорошо и уютно. Наше место силы. Место, где было совершено жестокое кровавое убийство. Было ужасно странно это осознавать – ведь именно мы всегда чувствовали такие места и обходили их стороной. Но убийства, давшего нам этот дар, почувствовать не могли.
Но одновременно – это был дом, в котором прошло мое детство, и где я была счастлива с мамой и папой.
А в подвал я и раньше-то не ходила, а теперь вообще огибала его десятой дорогой.
Конечно, дом не стал таким, как был раньше. Многие наши вещи оказались утрачены безвозвратно. Но… это всего лишь вещи. Главное – мы есть друг у друга. Я как будто вернулась в детство, где родители опекают и оберегают меня.
И они тоже явно не могли осознать до конца, что мне уже давно не пятнадцать лет – ведь для них этих десяти лет будто и не было.
Но вот насколько “будто не было”, я не осознавала до этого момента.
– Мам? Но… как?!
Мама положила руки на живот и мягко улыбнулась.
– Мы тогда ходили консультироваться с медикусом. Думали сказать в твой день рождения. Я боялась тебе говорить, пока нет ясности. И… сейчас целители подтвердили – с беременностью все в порядке. У тебя будет братишка.
Я еще поморгала. Братишка! Тот самый братишка, которому сейчас могло бы быть девять лет.
– И… стазис и все эти ритуалы никак…
– Кое-что есть, – мама вздохнула. – Видишь ли… при той проверке ничего подобного не было. Но сейчас целители при обследовании однозначно объявили, что плод… фонит магической силой. Некросилой.
– Как это? У нас в роду не было некромантов! Только…
– Иногда так бывает – первый маг в роду. И, может быть…
Тут мама прикусила губу, но я поняла, что она хотела сказать. Я добровольно отпустила свой заемный дар, отнятый когда-то силой. Мама, беременная, как оказалось, мама, тоже была в этом круге. Круг, начатый смертью, замкнулся новой жизнью.
У меня будет братишка-некромант! Невероятно.
– И, знаешь… – мама задумчиво наклонила голову, – Рэндаф говорит, что обычно некромантская сила его отпугивает. Но малыш фонит, а рядом со мной ему все равно приятно находиться. И кот! Твой Мурс повадился лежать у меня на животе. Что-то подсказывает мне, что у него есть новая привязка.
Я улыбнулась. Не видеть Мурса и Рэндафа было больно – но я все равно чувствовала их присутствие, и от этого на душе становилось светлее. Во всяком случае, я ни о чем не жалела. Теперь-то тем более.
– Дочь? – папа заглянул в комнату и окинула нас с мамой ласковым взглядом. – Там явился этот молодой человек, Клод Рэмвилл. Просил позволения взять тебя на прогулку. Я не возражал. Если ты возьмешь с собой Нэн, разумеется.
– О? – Рэмвилла я не видела уже довольно давно. В какой-то момент даже подумала, что теперь-то он точно, наверное, вернется в столицу.
Но – что уж скрывать от себя! – я была рада. И на прогулку собиралась с приятным предвкушением. В кои-то веки можно нарядиться, как полагается нисс из хорошей семьи! Ну и пусть старая дева. Да кому какое дело до этого! Тому, кто станет злословить об этом, папа точно найдет что сказать. Я больше не одна.