— Я хочу посмотреть, — заставив себя отвести взгляд от лепёшек, я глянула на Морейна.
— Хорошо, — кивнул он. Придвинул к себе свою миску и начал есть.
Я последовала его примеру.
В миске оказалась фасоль, смешанная со вчерашним мясом, к которому Морейн так критически отнёсся. Значит, приятный аромат шёл от лепёшек. И мой гость больше ничем не сможет меня удивить.
Но он смог.
Я ожидала привычного уже вкуса слегка недоваренной и недосоленной фасоли и жёсткого мяса, а получила вкуснейшее блюдо, где всё было в меру солёным, в меру разваренным и при этом наваристым. Кажется, Морейн не только доварил продукты, но и пережарил на топлёном масле, а после ещё протушил. Так, что вкус и аромат смешались в потрясающей пропорции.
Я ела ложку за ложкой и остановилась только тогда, когда моя миска опустела. Посмотрела в неё растерянно и перевела взгляд на Морейна.
И он снова всё испортил!
Этот мерзавец смотрел на меня с таким самодовольством, что я почувствовала острую необходимость сказать ему какую-нибудь гадость.
Но надумала только спросить:
— Где ты взял продукты? — кивнула на лепёшки.
— В ларе на крыльце, — он пожал плечами.
Ну конечно, а где ещё можно было их достать? Я почувствовала себя глупо. От этого ещё больше захотелось сказать ему что-нибудь едкое. Как назло, в голову ничего не приходило.
Я молча взяла лепёшку, отломила кусочек и сунула его в рот.
Боги! Лучше бы я этого не делала. Потому что это тоже было слишком вкусно, чтобы в этом признаваться. Может, Морейн готовил и не как заморский повар Гилберта, но этот завтрак показался мне верхом кулинарного искусства.
Теперь я понимала, почему он назвал вчерашнюю еду «ужасной стряпнёй». Хотя всё равно было очень обидно.
Я прожевала лепёшку, старательно изображая равнодушие. А потом нарочито спокойно поинтересовалась:
— А попить у нас что-нибудь есть?
Морейн вскинулся, бросив быстрый взгляд на плиту. Чугунок, в котором я обычно готовила отвар, стоял в стороне. Кажется, наш всёумейка о нём забыл.
Я с трудом подавила торжествующую ухмылку, заменив её на скорбное выражение лица. С печальным вздохом отложила лепёшку в сторону, хотя мне безумно хотелось её доесть.
И потребовала:
— Снимай валенки!
Морейн послушно стянул их, не сводя с меня недоумевающего взгляда. Я оделась, вышла на крыльцо и только там торжествующе улыбнулась. Кажется, жизнь и вправду начала налаживаться.
А затем потянулась к сосновым веткам, чтобы нарвать немного хвои для отвара.
После завтрака, больше похожего на обед, я потребовала показать мне рану. Морейн сопротивлялся, пытался выдумывать причины вроде немытой ещё посуды, но всё же сдался.
Да и куда ему бежать?
Я приготовила самогон, выстиранный лоскут от сорочки и усадила мужчину у окошка. Раз уж он приготовил целый завтрак, значит, больше не умирает. Может и посидеть.
— Держи, — я подняла его рубаху и сунула край в ладонь.
Морейн послушно прижал её к груди и вздохнул. А потом как-то неуверенно спросил:
— Может, не надо? Там всё в порядке. Я чувствую.
— Что значит, в порядке? — я удивлённо посмотрела на него. — Такая рана не может зажить за два дня.
— Ну… — протянул он, отводя взгляд в сторону. А потом выдал: — Просто не хочу тебя беспокоить.
— Ты меня беспокоишь своим упрямством, — отрезала я.
И Морейн затих, позволив мне размотать лоскут и уставиться на… тонкий розовый шрам поперёк рёбер.
— Что это значит? — я отбросила ленту, будто это была змея, и отскочила от мужчины, глядя на него во все глаза. — Что это такое?
Я пятилась от него, пока не уперлась спиной в печь. Коснулась её бока ладонями в поисках опоры. И всё равно чувствовала растерянность, потому что объяснить подобное не могла.
Глядя в сторону, Морейн одёрнул рубаху и снова вздохнул. А затем начал говорить, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом.
— Я всё расскажу тебе, как и обещал. Магия существует. На самом деле, — добавил он, будто я собиралась возразить.
А я затихла у печи, ловя каждое его слово.
— Она появилась недавно. Несколько десятилетий назад. Сначала это были лишь жалкие крохи, которые могли уловить самые чувствительные из нас. Затем её становилось больше. Многие начали ощущать в себе способность творить чудеса. Кто-то самые простенькие, вроде того, чтобы ускорить рост растения. Но были и те, кто мог вызвать дождь. Или наоборот, прогнать грозу.
— А озеро? — не сдержала я любопытства и наткнулась на непонимающий взгляд.
— Что озеро?
— Можно осушить озеро?
Морейн задумался ненадолго, а затем пожал плечами.
— Наверное, можно.
— Движением брови? — не отставала я.
— Какой ещё брови! — рассердился он. — Ты будешь слушать или нет?
— Буду, — решила я и села на лавку, чтобы слушать было удобнее.
— Постепенно тех, кто обнаруживал в себе способности, рождалось всё больше. И Орден принял решение собирать таких детей и воспитывать их тайно.
— Орден? — удивилась я. — Какой орден?
— Орден магов, — пояснил Морейн.
— А разве такой существует?
— Существует.
— А почему я о нём никогда не слышала?
— Потому что он тайный! — прикрикнул на меня Морейн и тут же пошёл на попятный: — Не перебивай, пожалуйста.
