Но Морейн не понял. Видимо, решив, что мне нужно наглядное доказательство, он склонился ко мне и накрыл мои губы своими.
Вот теперь я испугалась по-настоящему. Больше не было ни интереса, ни влечения. Только ужас. Как тогда, когда ко мне прикасался муж…
Но я уже не была прежней напуганной Оливией. Я была готова бороться. За себя, свою честь, свою жизнь, своё право выбирать.
Я изо всех сил сжала зубы, ощутив во рту металлический привкус. Морейн застонал от боли и дёрнулся назад, налетел на стену, опустившись на лавку.
— Что ты творишь⁈ — на подбородок стекла тонкая струйка крови, но он, кажется, этого не заметил.
— Больше никогда не смей ко мне прикасаться, — я вытерла губы тыльной стороной руки.
— Но ты сама сказала, что испытываешь ко мне чувства, — в его взгляде читалось совершенно искреннее удивление.
— Иди ты… в баню! — от души пожелала я, указав направление. А сама помчалась домой.
Бежать по расчищенным от снега тропинкам было легко. Через минуту я уже взлетела на крыльцо и заскочила в кухню, захлопнув за собой дверь. Ещё и засов задвинула для надёжности.
Только после этого прислонилась к двери спиной и позволила себе сползти на пол.
Всё выходило из-под контроля. Я снова теряла управление своей жизнью и не знала, как его удержать.
Навеянные магией чувства тянули меня к Морейну. Требовали прижаться к нему, скользнуть ладонями по плечам и целовать, целовать, целовать…
Ощущая, что теряю себя за этими эмоциями, я закусила губу. Больно. До крови. Но, вместо того чтобы отвлечься, вспомнила, как красная струйка стекала по губам Морейна.
Это было какое-то наваждение. И я не знала, как ему противостоять.
Поэтому забралась в постель, с головой накрылась одеялом, ещё и зажмурилась, чтобы наверняка. Ворочалась я долго. Размышляла, вспоминала, думала, что делать.
Постепенно эмоции начали утихать, пусть и не сразу. Уже не хотелось бежать навстречу магу. Поцелуи перестали казаться единственным смыслом жизни.
Да и вообще способность здраво размышлять понемногу возвращалась ко мне. Значит, чем дольше я вдалеке от него, тем слабее становится это наваждение. С этой мыслью я уснула, а проснулась от настойчивого стука в окно.
Судя по освещению, уже близились сумерки. А значит, я проспала большую часть дня.
— Оливия! Оливия, ты в порядке⁈ — по голосу я узнала Морейна. Да и кто бы ещё мог стучать в окно моей кухни? На десятки вёрст вокруг ни одной живой уши. — Оливия, открой дверь, или я выбью стекло!
Пригрозил он, и это меня убедило.
— Иду! — крикнула ему и слезла с печи.
Состояние было пришибленное. Не люблю спать днём, потом не понять, кто ты, где и в каком веке. Но, видимо, моему организму потребовалась перезагрузка.
Я вспомнила, что произошло несколько часов назад, и остановилась. Если сейчас открою, не накинусь на него с поцелуями? Мы ведь будем стоять близко друг к другу.
Некоторое время прислушивалась к себе. Внутри царил относительный покой. Значит, можно рискнуть и поговорить сейчас, пока я себя контролирую.
Решение было принято. И я знала, что оно единственно верное в этой ситуации. Хотя в груди щемило при мысли о разлуке, но это чувство не принадлежало мне. Его навеяла магия.
Я была почти уверена в этом.
Разговор предстоял непростой. Впускать Морейна в дом я опасалась. Поэтому надела тулуп и валенки. Отодвинула засов и вышла за дверь, тут же захлопнув её за своей спиной.
Морейн стоял, опершись плечом об опору крыльца и скрестив руки на груди. На меня он смотрел пристально, словно догадывался о принятом мной решении и собирался отговаривать, едва изложу свои аргументы.
Но и начинать разговор он не спешил. Я тоже молчала, вдруг оробев. Вообще не представляла, как подобрать слова.
К счастью, Морейн не выдержал первым.
— Оливия, я должен извиниться за своё поведение. Возможно, я был излишне напорист и неверно истолковал твои знаки…
Тут он сделал паузу, ожидая ответа.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Тяни не тяни, но сказать нужно. Или всё останется по-прежнему, а на это я не могла согласиться.
Поэтому набрала побольше воздуха и выпалила:
— Морейн, я хочу, чтобы ты ушёл.
— Что⁈ — на его лице читалось такое ошеломление, что впору было рассмеяться. Вот только смеяться не хотелось. Ни мне, ни ему. — Ты прогоняешь меня?
Его взгляд устремился за ограду. С крыльца можно было рассмотреть только край белого поля у самого леса. Я поняла, что он подумал, и встрепенулась.
— Нет, конечно, я не выгоняю тебя из усадьбы. Сейчас всё в снегу, ты не сможешь преодолеть перевал. Да и волки…
— Тогда чего же ты хочешь? — в голосе Морейна зарождалось раздражение.
— Я хочу, чтобы ты перебрался в тот флигель, — я указала на людскую.
А что? Неплохой вариант. Дом должен быть тёплым, жили же там люди зимой. К тому же в нём осталась мужская одежда. Посуду я тоже видела. А чего не хватит, поделюсь.
Главное, чтобы ко мне снова вернулся покой.
Но Морейну идея не понравилась. Это было видно по лицу. Губы он сжал в тонкую линию. Глаза сузились. Меж бровями пролегла складка.
