Видимо, такой есть почти везде, в каждом здании на столичной планете. Тут точно была самая большая защита, а ещё места было много, скорее всего для сопровождения – охраны и свиты. С этого этажа даже был свой отдельный выход, что соединялся с крышей и соседними зданиями.
Вот только мне так не интересно! Ощущение, словно и есть свобода, но какая-то ограниченная. Полную я бы почувствовала, если бы зашла на стадион как обычный зритель. Но совесть говорила, что так будет слишком безответственно. И раз уж нацепила на себя личину знатной дамы, будь любезна отыгрывай. Хотя уверена, что если бы приказала охране остаться у шуртов, они бы не осмелились возражать без обратного приказа от императора.
Может так и поступить? Свою работу они всё же выполнили. Вернутся к ней, когда приду обратно.
- Со мной пойдёт только один из вас. Ты останешься у входа в разделяющий здания коридор и будешь ждать нашего возвращения. Я не хочу лишних взглядов и вопросов, как это было во дворце, - строго сказала я.
Мужчины, конечно, хмурились, поджимали губы, посматривали на свои инфо-браслеты, но оттуда ничего не поступало, значит они должны были меня послушать.
Опрометчиво? Возможно. Но мне так спокойнее, а ещё это куда безопаснее, чем светить огромной и явно привилегированной охраной.
Выйдя из закрытого и явно защищённого перехода, мы с Рорго оставили стражника и направились к ближайшим лестницам. Тут был и лифт, но мне захотелось пройтись пешком. Хотя бы половину пути. Да и так внимания будет меньше.
Здание стадиона было многоэтажным, явно больше десяти, а то и все пятнадцать, и каждый этаж был высоким, словно двойным, если брать человеческие понятия о размерах. На последнем этаже, где мы появились вообще никого не было, только охранник у лестничной площадки. Он внимательно нас осмотрел, поклонился, и на этом всё. К этажу десятом такой охраны стало больше, а к седьмому они и вовсе курсировали по этажам. А вот где-то на пятом уже свободно ходили простые жители столицы и посетители мероприятия.
В толпу мы вышли свободно, никем толком не примеченные. Стоит сказать, что с пятого и до третьего этажа я решила ехать на лифте. В этот момент быстро изменила свой внешний вид. Платье было какое-то особенное, это я приметила ещё при надевании. Оно могло изменить не только форму, но и цвет. Поэтому я сменила его на простой чёрный, более короткий и приталенный вариант.
Волосы же решила выпрямить и придать им цвет яркой рыжины. Почти до красноты. А потом вдруг посмотрела на Рорго и спросила:
- В империи же женщины в основном темноволосые?
- Да, - ответил муж, - насколько я успел заметить.
- А ты смотрел на других женщин? – решила подколоть его, но наткнулась на простодушный и непонимающий взгляд.
- Только поверхностно, жена моя. Мои рога крепки и не обломятся, - было мне ответом. Не понимай я его инопланетную суть, уржалась бы, но мне кажется, у орторов это что-то вроде клятвы в верности.
- Я тебе верю, - ответила и получила поцелуй в плечо. А волосы сделала чернильно-чёрными и прямыми с лёгким белёсым отливом, что делало их визуально длиннее.
А чтобы и к глазам не было внимания, линзы окрасила тоже в чёрный. Теперь я очень похоже на шаркарийку, только без хвоста. Но есть расы, что визуально внешне похожи, за исключением мелких деталей. Так пусть считают, что я одна из таких. Думаю, они существуют.
Когда мы уже были у входа на трибуны, то меня должно было взволновать отсутствие пропусков и билетов, но проверяющий, просканировавший наши браслеты, пропустил нас. Кажется, Райгран позаботился и об этом, я даже уверена, что это его рук дело.
Первое, что бросилось мне в глаза, огромное пространство самой арены, усыпанной белёсым песком с одной половины, а со второй были установлены какие-то спортивные снаряды, машины и механизмы непонятного мне предназначения, и даже небольшой кар. И всё это под открытым небом. А потом на меня будто налетела стена звука – почти оглушающий шум толпы. Он был переполнен энергией эмоций, что даже ощущались кожей.
Вот она – жизнь. Она здесь, среди простого народа, кипит и полна энергии. Она горяча и наполняет собой. Окунувшись в неё, я почувствовала, как с груди словно спали невидимые оковы, и задышалось легче. Напряжение, что было не замечено мной ранее, тоже отступило, что тут же отметил даже Рорго. Муж наклонился ко мне и заправил прядь волос за ушко, привлекая к себе внимание.
- Теперь я понимаю тебя, - проговорил он так, чтобы его слышала только я. – У тебя даже плечи расправились. И пусть я не вижу настоящего цвета твоих глаз, но я уверен, что и они сияют.
В ответ ему я лишь улыбнулась, взяла супруга за руку, и мы направились к местам, с которых можно было лучше разглядеть происходящее на арене.