Начать, пожалуй, с этой фразы (Витечка, стенографируешь?):
Соблазн велик, и, похоже, Танька (не говоря о прочих) готова была к дегустации «Трех прогулок в райских кустах» (мои декламаторские навыки общеизвестны). Предпочел отговориться ларингитом. «Дипломатично», — Ленкин взгляд; но я хотел бы в нем расшифровать постскриптум — «а мне прочтешь потом? вместе обхохочемся» — «только для мужского клуба? но ты такие места не посещаешь, а для научной конференции не подойдет, что бы ты ни плел про Бахтина». Реактива нет, чтоб проявить невидимые чернила, и сверху бодрым почерком, особенно по телефону — «У тебя блат в Суриковке? Не жадничай, гони пароли, явки, адреса» — «Доксиламин? С ума сошел?!» — «Мурина сама просить не станет. Не будь дубиной. Спой предисловие» — «Без тебя так скучно. Ты знал, что скучно без тебя? Увы, не моя рацея, а Раппопорт, но я подписываюсь» — «Были у Васильева. Он визжал от счастья, узнав, что мы с тобой школьные друзья. Про телефон ни гу-гу. Ты же просил не раздавать по подворотням» — «У нас на Истре благорастворение воздухов. Ты в одиночестве совсем прокис. Приезжай» — «Мне пришлось аккуратно намекнуть — твоя манера прищуриваться — из-за профессионального переутомления, слово “профессиональный” — всех убивающее средство, они ведь думают, что смотришь как на вошь» — «Машка в гамаке — соблазн для Рубенса» — она сама верит этой барабанной дроби?
Разумеется, на земле немало субъектов с образцовым пищеварением (это метафора, поскольку сам я на пищеварение тоже не жалуюсь), субъектов, вселенная которых состоит из карбюратора, футбола, пивасика, податливых бабенок (уламывать не надо, хотя слово «целлюлит» произносят с таким же ужасом, как лет пятьсот назад «Антихрист»), зато лыжи зимой утратили место в верхних строчках рейтинга, не отсюда ли виагра украдкой? — не забудьте баню (вписать изысканное «хаммам»), о, фаворит волнистых попугаев — страйкбол! — для пищеварения духовного можно и на вернисаж сходить (бабенка вставляет железное кольцо им в ноздри), где я их вижу, вижу (отсюда наиподробнейшее знакомство), но не могу сказать, что жду.
Вероятно, они, субъекты, тоже давно не увозят красавиц в ночь (где вы, гусарики? Ленка бы сказала — на ножках ее птенцов), да и красавицы не сигают в окно (целлюлит! хотя официальная отговорка — дом, семья, ипотека, не жертвовать же летним отдыхом, быт, одним словом, запутанный — было бы славно, если б они исповедовались в запутанных полуснятых чулках), но все же физические параметры у них более лошадиные, чем у автора этих заметок, чья жизнь в полусне не только из-за ночных бдений господина Бонавентуры и визитов госпожи Гипертонии.
Я почти уверен: попади им в руки вальс-фантазия Вернье (почему бы так не именовать «Три прогулки»?), сказали бы: вот — moujik! (Что делать, они не знакомы с Иеронимом Босхом, не слышали, что случается после парада мясных конфеток). Я готов проверить эспериментально — пожалуйте, знакомтесь: