– Ах, это… – Лили отвернулась и сплюнула через перила. Бланш никогда не видела, чтобы женщина так делала; по правде говоря, зрелище показалось ей впечатляющим. – Конечно, это было весело. – Опять это загадочное пожатие плечами. – Но это не тянет на смысл жизни, Бланш. В жизни должно быть что-то большее, чем веселье, не так ли?
– Лили, меня учили, что нужно верить в Бога, а семью и традиции ставить превыше всего. Нужно быть порядочной. Скромной. Следовать всем правилам. Но я не усвоила урок и поэтому сбежала; была спасена менеджером отеля, который не знал, что делать со мной после того, как заполучил, – так же, как я понятия не имела, что делать после того, как досталась ему. И поэтому провела последнее десятилетие или около того так весело, как только могла. В детстве все эти забавы были для меня под запретом.
– Может, тебе пора повзрослеть, Бланш? Как думаешь? Хотя, наверное, это не мое дело. – Лили посмотрела на свои смешные туфли, наморщив лоб; впервые за их короткое знакомство она выглядела так, словно боялась обидеть.
Бланш выдохнула и крепче вцепилась в перила. Глядя на мерцающую воду Средиземного моря и на выцветшее голубое небо (в поле зрения нет ни заманчивых гаваней, полных казино, ни богатых яхт, стоящих на якоре, ни игровых площадок, ожидающих своего часа, только вода, горизонт, облака и это странное маленькое существо рядом с ней), Бланш была вынуждена признать, что да, пожалуй, время пришло.
Время повзрослеть. Но как это сделать? Значит ли взросление, что ей придется навсегда расстаться с Клодом? Встать на ноги и впервые в жизни обходиться без поддержки мужчины?
Или ей нужно заставить Клода относиться к ней как к личности, а не как к абстрактной идее?
– Что ты будешь делать во Франции, Лили? Тебя там кто-нибудь ждет?
Лили снова пожала плечами.
– Может, там я смогу преклонить колени? – Она вопросительно посмотрела на Бланш, и та рассмеялась.
– Приклонить голову! Правильно говорить так.
Лили засмеялась звонким заливистым смехом и захлопала в ладоши.
– Вот именно – приклонить голову! Мне это нравится.
– Но не навсегда? Ты хочешь жить в другом месте?
– Я подожду Роберта. Это мой мужчина. А потом мы будем строить планы. Думаю, будет война. Проклятые фашисты, Бланш! Их надо остановить! В Испании сейчас так плохо…
– Значит, ты из Испании?
– Нет.
– Тогда почему тебя это волнует? Ты женщина, ты не можешь сражаться. Что вообще ты можешь сделать?
– Что я могу? – Лили посмотрела на Бланш снизу вверх, и в ее глазах мелькнула тень разочарования. – Ты считаешь, что женщины ничего не могут изменить в этом мире?
– Да нет, но… война, Лили! Что могут женщины в такой ситуации?
– В мире «Ритца», может, и ничего. Но в моем мире они могут многое. Будет война – и не только в Испании! Женщины будут втянуты в нее. И дети тоже.
– Наверное… но я ума не приложу, что лично я могла бы…
– Ваша Франция тоже будет участвовать в этой войне. В войне, которая надвигается.
– Лили, уже была одна мировая война. И Франция в ней пострадала больше всех. Мой Клод тоже сражался. Это больше не повторится, поверь мне.
– Ну раз ты так говоришь… – Лили пожала плечами, теребя подол юбки; Бланш заметила, что он отпарывается, и решила отправить подругу к корабельной швее. – Хотя я сомневаюсь.
– Тогда зачем ты едешь во Францию?
– Потому что мне нужно раздобыть денег, прежде чем мы отправимся в Испанию, чтобы сражаться за лоялистов. Нам нужна еда, нам нужно оружие – может, ты поможешь мне, а, Бланш? Вы богаты?
– Лили! – У Бланш перехватило дух от наглости новой подруги. – Нельзя задавать такие вопросы!
Лили сморщила нос.
– А я задаю. Это самый простой способ получить информацию.
– Да уж…
– Во Франции есть люди, которые поедут с нами в Испанию. Почему бы тебе не присоединиться, Бланш? Ты говоришь, что не знаешь, что делать… Так поезжай со мной в Испанию! Преподай своему мужу урок!
– Лили! – Бланш рассмеялась над абсурдностью этого предложения. Чтобы она, Бланш Аузелло, госпожа отеля «Ритц», бросала ручные гранаты и ползала на животе под огнем! Как такое могло прийти в голову! – Боюсь, мне придется отказаться.
– Ладно. Но ты все еще можешь помочь деньгами. Знаешь, ты мне нравишься, Бланш. Ты мне очень нравишься. Не только из-за денег, хотя и это неплохо. Ты нравишься мне сама по себе. И, думаю, ты нуждаешься во мне. – Лили, казалось, была поражена этим открытием. Она покачала головой, потерла большим пальцем над левым глазом, как будто у нее болела голова. А потом сделала кое-что невероятное.
Она засмеялась, встала на цыпочки, повернула лицо Бланш к себе и поцеловала ее в губы.
С тихим удовлетворенным вздохом Лили отстранилась, покачиваясь на каблуках. Склонив голову набок, она пристально, изучающе смотрела на Бланш, которая в изумлении поднесла руку к щеке. Лицо Бланш пылало. Внутри все дрожало, как будто порывистый ветер пронизывал ее насквозь. Она никогда раньше не целовалась с женщиной.
– Лили… зачем ты это сделала?
– Мне просто захотелось. – Она, как обычно, пожала плечами. – Ты такая хорошенькая, Бланш. И очень грустная. Я подумала, что, может, подбодрю тебя.
