В день отъезда провожать Макса до телепорта я не стала. Во-первых, ни я, ни он долгих прощаний не любим. А во-вторых, возле телепорта сейчас будет столько народу, что мы и попрощаться толком не сможем. Лучше уж пусть будет так: он уезжает из дома, в котором я остаюсь совсем ненадолго. Ну, может на пару декад. Ну, вот и все. Последний из воинов личной гвардии выехал за ворота, те плавно закрылись. Мы снова расстались, хотя оба обещали обратное. Надо. Слово, которое я ненавижу — но которое постоянно приходится повторять себе.
— Госпожа… — тихий голос крылатого выдернул меня из моих мыслей.
Я обернулась. Лари и Ниона уже вошли в дом, наложники же стояли рядом со мной. И правда, что-то я задумалась. А ведь вечера уже прохладные, особо на улице не постоишь.
— Да, идемте.
Девочки уже расположились в гостиной, служанки подавали чай.
— Госпожа… Нам надо бы поговорить… Наедине.
Это уже клыкастый…
— Нам — это вам двоим со мной или только тебе? — уточнила я, скорее из вредности.
— Ты кое-что должна знать о нас. Да и у нас появились кое-какие вопросы, — пропустив мимо ушей мой вопрос сказал Зайр.
Пожав плечами, я направилась в свой кабинет. Хорошо все-таки, что он мне положен по статусу. Я уловила промелькнувшее удивление и любопытство у Лари и Нионы, но лишь улыбнулась про себя. Сами просили ничего не рассказывать наложникам. Вот пусть теперь мучаются. А я еще подумаю, рассказывать им или нет.
Комната довольно просторная, на шесть трайских окон, в две группы по три. Слева от входа — низкий угловой диванчик с невысоким столиком, шкаф для книг и мягкое кресло для чтения возле окон. Стол для письма, почти такой же большой, как и у Макса в кабинете, стоял напротив кресла у стены. То, на чем предполагалось сидеть за столом было больше всего похоже на дивный гибрид стула и кресла: низкие подлокотники, мягкое сидение и жесткая резная спинка. Два таких же креслостула стояло возле самого стола. И еще два шкафа для книг стояли углом в правом от входа углу. На полу лежал ковер, стены обиты нежной оливковой тканью с золотистым узором. Ах да, забыла сказать о гобелене, висящем между столом и шкафами. Я бы назвала такой пейзаж фэнтазийным. Зеленая долина с рекой, вытекающей из высоченного водопада, высокие деревья с домами у самых крон. Красиво — и абсолютно нереально. Реакция Илира на гобелен в кабинете меня удивила. Он просто застыл столбом, не двигаясь и, кажется, забыв, зачем пришел сюда. Сев в свое кресло, я сказала:
— Присаживайтесь. Кто будет первым говорить?
Зайр толкнул крылатого локтем, тот сморгнул пару раз, как будто возвращаясь в реальности и сказал:
— Скорее всего я. И если можно, я постою.
Я лишь кивнула, прислушиваясь к их эмоциям. Зайр явно нервичал, Илир же вновь был спокоен, как танк. Вообще, я начинала уважать моего крылатого именно за это качество: за, казалось бы, абсолютное спокойствие. Лишь иногда, очень редко, в его эмоциях я чувствовала легкую грусть и тоску. Как во время разглядывания гобелена. Илир вздохнул, ещё раз бросив взгляд на него, а потом сказал:
— Насколько я понял, мы необходимы только в качестве защитников. У нас, белокрылых, есть одна особенность, о которой, как я понял, мало кто знает на континентах. Мы не можем нападать. Даже контратаки нам недоступны. Блокировать удар, подставить щит, поймать стрелу или болт, но не атаковать самим. И с этим я ничего не могу сделать. Такими нас создал Творец.
Я задумалась. И поняла, насколько существенным является этот недостаток для телохранителя. Да, он сможет прикрыть меня, он сможет защищать, пока хватит сил. Но устранить угрозу, убить нападающего — он не сможет. И если Зайр будет выведен из строя, а помощи будет ждать неоткуда… Не с этим ли связано то, что крылатый оказался на рынке рабов?
— Да, это действительно важно, благодарю. Еще что-нибудь, что может помешать или наоборот, быть полезным? — серьезно и спокойно сказала я, прикидывая, что теперь уж точно нельзя будет из дома выйти без парочки гвардейцев.
— Кроме этого? Наверное еще то, что я привык вести воздушные бои и придется слегка переучиваться. Есть еще пара вопросов… Но это я спрошу чуть позже, после Зайра.
Я кивнула, посмотрев на полуорка. Тот широко улыбнулся, справляясь со своим волнением — и сказал:
— Меня будут искать. И если меня найдут — будут проблемы у всех. Мои родственники могут сначала сделать, а потом только подумать.
Он замолчал, явно решив, что сказал все, чтобы я поняла серьезность ситуации. Я тяжело вздохнула и посмотрела на Илира. Тот лишь хмыкнул, говоря полуорку:
— Все рассказывай, я же говорил, что ваши обычаи известны не всем.
Зайр посмотрел на меня, нахмурился — и сказал:
