Он и Бэннон, высоко подняв клинки, ринулись на мускулистых работорговцев, заполонивших берег. У молодого человека, готового к битве, был странный взгляд в глазах — но не от страха. Он казался одержимым.
У жителей Ренда-Бэй имелись свои мечи и копья, но люди, казалось, не были искусными в их использовании. Холден, выкрикивая приказы, смело встретил волну атакующих, несмотря на отсутствие тактического плана.
Никки наблюдала, как четвертый корабль захватчиков врезался в другой причал, раскалывая дерево под выкрики воинов. Она не собиралась позволить им добраться до берега. Ее больше не парализовал яд, магия была на пике своей силы, и колдунья могла сделать гораздо больше, чем просто вызвать ветер или молнию.
Она призвала большой бурлящий шар огня волшебника, расплавленную сферу, которую она бросила в нос корабля Норукай, едва тот налетел на поврежденную пристань. Волшебное пламя испепелило резную фигуру змея и перекинулось через нос корабля. Сполохи разлились по палубе и подожгли пятнадцать работорговцев, облаченных в броню. Мужчины пронзительно завопили, когда их кожа вскипела на костях. Их уродливые, разрезанные рты раскрылись в крике так широко, что разорвались челюсти.
Огонь волшебника погасить нелегко, и поэтому он сжег палубные доски вместе с высокой мачтой, принявшись за темно-синий парус, взревев мерцающим оранжевым занавесом. Во время атаки шелки на «Идущем по волнам», Никки могла сотворить лишь слабые шары огня волшебника — буря и волны смягчали его пыл, — но здесь, в доках Ренда-Бэй, волшебное пламя проносилось по вражеской палубе и пожирало корпус корабля.
Многие норукайцы попрыгали за борт, кто-то был охвачен огнем. Корабль превратился в пылающий маяк. Предсмертные вопли горящего врага удовлетворили Никки. Хотя она изменилась с тех пор, но крики эти напомнили ей командующего Кардифа, которого она сжигала заживо, поджаривая на вертеле перед людьми недавно завоеванной деревни, чтобы доказать, насколько она безжалостна.
К этому моменту сотни норукайцев пробрались в город. Вскинув свои дубины и сети, воины встретили селян, которые сражались тем оружием, что подвернулось под руку. Безобразные мужчины не проявляли никакого страха и были гораздо более искусны со своими дубинками и сетями, в сравнении с жителями деревни с их редко используемым оружием.
Работорговцы бросили утяжеленные сети на группу из трех человек, которые кинулись на них с пиками и мечами. Запутавшись, люди спотыкались и метались, пытаясь сбросить сеть, но норукайцы обступили их и принялись избивать дубинами, пока те находятся в замешательстве. Действия воинов казались хорошо согласованными. После того, как трое жертв потеряли сознание, норукайцы связали их, словно диких животных. Затем подняли пленников за ноги и за руки и потащили на ближайший корабль.
Горящие стрелы продолжали взмывать в воздух, словно падающие звезды. Никки пыталась потушить их одну за другой, прежде чем те смогут упасть, одновременно пытаясь бороться с пожарами — но успеть везде она не могла. Воспламенений было сотни. Норукайцы, казалось, собирались уничтожить весь городок, сея хаос, чтобы можно было нахватать побольше жертв. Работорговцы, рыская повсюду в поисках цели, двигались словно профессиональные охотники, но не как хорошо упорядоченная армия. Затем они ворвались в город.
Натан твердил самому себе, что клинок может быть таким же смертельным, как атака магией, если им владеет опытный фехтовальщик. Его новая рубашка была удобной, чистой и свободной, пока он не бросился в передние ряды крепких воинов Норукай, размахивая мечом во все стороны.
Дженн и Филипп безрассудно присоединились к битве вместе с волшебником. Филипп держал длинный багор, который он использовал словно рыбак. Он метнул его подобно гарпуну и тот пробил грудь одному из нападавших. Несмотря на то, что мужчине с безобразными шрамами багор вошел в сердце, тот, падая, продолжал цепляться за древко.
Жена Филиппа, невзирая на маленький рост, оказалась довольно ловкой. Дженн мелькала среди атакующих с длинным мясницким ножом, отрубив руки одному из работорговцев и вспоров бок другого, пустив кровь по вскрытым ребрам.
Натан, ухватив меч обеими руками, использовал все свои силы. Его клинок прошел через широко раскрытый рот одного из гротескных норукайцев, срезав верхушку головы. Бэннон рядом с волшебником вился вихрем, не замечая, куда рубил и кромсал. Даже эти воины отступили от безумной, бесконтрольной атаки молодого человека.
Но это сдержало норукайцев ненадолго. Они издали шипящий рык, бывший, видимо, их странным боевым кличем, и новая группа захватчиков двинулась вперед с длинными копьями наперевес. Каждое копье заканчивалось наконечником из кости бивня какого-то неизвестного животного, с заостренными зазубренными краями. Когда передние ряды работорговцев пронеслись, держа толстые дубины, метатели копий заняли свои позиции и определили место поражения.
Городской глава Холден стоял на одном из дощатых столов на праздничной площади и созывал своих людей для сплочения.