Я заканчивал популярный очерк о пространстве и времени, когда мне показалось, что за окном кто-то царапается.
— Вздор, — сказал я самому себе, — слуховая галлюцинация от переутомления. Еще абзац, и пора спать. Итак: «Необратимость времени подтверждается уже тем, что…»
Странный звук за окном явственно повторился. Я поспешно отложил перо. Признаюсь, мне стало не по себе. Живу я на восемнадцатом этаже. Южная стена дома, куда выходит окно моей комнаты, совершенно гладкая, на ней нет ни балконов, ни выступов. Кто мог очутиться за стеклом на узком наружном карнизе оконного проема. Может быть, голубь? Но, кажется, по ночам они должны спать. Тем более в такую холодную мартовскую ночь…
Снова царапанье, а затем легкий стук. Я вскочил. Первая мысль была разбудить соседа. Однако я вовремя вспомнил, что он в командировке. Сделав над собой усилие, я шагнул к окну и резким движением поднял штору. За стеклом сидел кот. Обыкновенный домашний кот, серый в темную полоску, с длинными усами и круглыми желтыми глазами. Увидев меня, кот скорчил жалобную гримасу и мяукнул. Пасть его широко раскрылась, длинные усы отогнулись куда-то к ушам, а в глазах сверкнули зеленоватые искорки.
— Ах ты, блудливая дрянь, — вырвалось у меня. — Куда забрался, паршивец!
Я осторожно открыл окно, схватил кота за шиворот и швырнул на пол.
Кот взъерошил шерсть, отряхнулся и в упор взглянул на меня. Кажется, в его взгляде был легкий упрек.
— Паршивец! — повторил я и дрожащими руками налил себе валерьянки.
Кот облизнулся, подошел поближе.
— Что, может быть, и тебе налить? — насмешливо спросил я у него.
— Угу, — ответил кот и снова облизнулся.
— Как же, сейчас, — сказал я, убирая флакон с валерьянкой в шкаф.
— Это невежливо! — прозвучало у меня в ушах.
— А это вежливо — лазать по ночам по подоконникам восемнадцатого этажа? — отпарировал я. — Фу, черт, кажется, я уже начинаю разговаривать сам с собой.
Я отыскал глазами кота. Он сидел на диване и испытующе поглядывал на меня. Мне показалось, он ждал, что я заговорю с ним.
— Ну-с, — сказал я, — и как же тебя, мерзавца, угораздило залезть туда? Может, объяснишь, а?
Кот презрительно фыркнул.
— Вот то-то и оно, — кивнул я. — Фыркай теперь, серая скотина.
— Это вульгарно — использовать в разговоре бранные слова, — сказал кот. — Это свидетельствует о низком уровне интеллигентности. Мне крайне неприятно начинать наше знакомство с моралите, но меня вынудили к этому…
— ???
Вероятно, у меня действительно был малоинтеллигентный вид в тот момент, потому что кот подумал и сказал:
— Извините, пожалуйста, я не хотел вас огорчать. Давайте познакомимся. Меня зовут Сократ.
— ???
— Сократ, — повторил кот. — Вам понятно, о чем я говорю?
Мозг мой работал с лихорадочной поспешностью. Первая мысль была о белой горячке. Потом я попытался вспомнить, что именно пил минувшим вечером. Кажется, это была коллекционная мадера… Может быть, от нее? Или все гораздо проще: я заснул, сидя за письменным столом… Я тряхнул головой и попытался сосредоточиться. Потрогал себя за нос, потянул за ухо. Потом взял булавку от галстука и осторожно кольнул себя в палец. Нет, это не было похоже на сон. Я явно ощущал свое тело и даже почувствовал боль от укола…
Я заметил, что все это время кот с интересом наблюдает за мной.
Потом меня осенило: дрессированный кот! Ну конечно, все чертовски просто. Он убежал из цирка. Сейчас научились обучать животных удивительным штукам. А этого научили говорить. Фу ты, было чему удивляться!..
Я почувствовал огромное облегчение, и ко мне сразу возвратились уверенность и самообладание.
— А ты, оказывается, хитрец, — сказал я. — Ученый! Ну, ладно, давай знакомиться. Значит, ты — Сократ. А меня зовут Вася.
— Урр… Вася, — повторил кот. — Очень приятно, хотя это немного похоже на кличку. У меня был знакомый — Васька, но он… — Кот замялся.
— Тебе не нравится мое имя? Можешь называть меня Василий Никандрович.
— Нет, почему же, — вежливо сказал кот. — Вася это проще и… интимнее. Я буду называть вас Васей.
— Значит, договорились. Ну, а теперь дай мне лапку, Сократ, давай поздороваемся.
— Фи, это же не принято. Это такой архаизм…
Он произносил слова очень четко и правильно, но с чуть заметным иностранным акцентом.
— Ого, архаизм! — невольно вырвалось у меня. — Однако у тебя богатый словарный запас, Сократ. Интересно, как это ты сумел научиться так хорошо говорить?..
Мне показалось, что вопрос смутил его. Он шевельнул усами, потом, немного подумав, сказал:
— Благодарю! Вы очень любезны. Но… право, я не исключение. У нас почти все так говорят.
— Вот как?
— Да… Но простите, Вася, если я обращусь к вам с небольшой просьбой, вы не обидитесь?
— Нет, почему же.
— Называйте меня на «вы». Я не привык к «тыканью», — меня немного коробит от него.
— О-о! — протянул я, несколько озадаченный. — Впрочем, с удовольствием. На «вы» так на «вы»…
— Благодарю, — сказал Сократ. — Надеюсь, я не помешал вам своим появлением?
— Да нет. Но я хотел бы знать, как ты… то есть вы очутились у меня за окном?
