Гость полностью

— А вот тут ты не права. Он может избежать этого, если найдет несколько женщин, имеющих что-то общее с его женой, и убьет их тоже. Причем сделает это каким-то исключительно своеобразным способом, который обязательно заставит всех искать некий крайне необычный мотив. Другими словами, он замаскирует избранную цель целым ворохом мусора, не имеющего никакого отношения к делу. Отведет подозрение от себя, спрятав личные связи в толпе. Где лучше спрятать песчинку?

Харпер понимающе кивнула.

— На песчаном берегу.

— Совершенно верно.

— Значит, это муж Каллан?

— Нет, не он. Но?

— Но теперь нам достаточно найти мотив для убийства только одной из женщин, а не всех. Все остальные — лишь отвлекающий маневр. Песчаный берег.

— Камуфляж, — подтвердил Ричер. — Фоновый шум.

— Так которая из них? Кто истинная цель?

Ричер ничего не ответил. Отошел от окна и сел.

Ты ждешь. В горах холодно. Холодно и неуютно. Ты сидишь на корточках, укрываясь за скалами. Ветер западный, и очень сыро. Но ты упорно ждешь. Наблюдение — это очень важно.

Определенность — это всё. Ты понимаешь, что если сохранишь внимание, то сможешь все. Абсолютно все. Поэтому ты ждешь.

Ты наблюдаешь за сидящим в машине полицейским и веселишься по поводу его мучений. Он всего в нескольких сотнях футов от тебя, но это другой мир. Ты можешь отойти от скалы, и вокруг будет миллион акров безлюдных гор, которыми можно воспользоваться для отправления естественных потребностей. А он находится посреди цивилизации. Вокруг улицы, переулки, дома. Он не может сделать это прямо здесь. Его арестуют за нарушение общественного порядка. Он должен будет сам арестовать себя. И двигатель не работает. Значит, в салоне холодно. Это к лучшему или к худшему?

Ты наблюдаешь и ждешь.

Прежде чем истекли три часа, в комнату предполетного ожидания пожаловал сам капитан. Он провел Ричера и Харпер вниз, и они вышли на улицу через ту же дверь, через которую вошли. У крыльца ждала штабная машина.

— Счастливого пути, — пожелал капитан.

Машина проехала к взлетно-посадочной полосе, на которой стоял одинокий «боинг». От самолета отъезжали автозаправщики; внизу суетились техники. Лайнер сверкал новой белой краской.

— Самолеты перекрашивают только после того, как мы убеждаемся, что они нам подходят, — объяснил водитель.

Перед открытым люком стоял трап. Вверху толпились члены экипажа, в форме, с пухлыми портфелями.

— Добро пожаловать на борт, — сказал второй пилот. — Свободное место вы отыщете без труда.

В салоне их было двести шестьдесят. Это был обычный пассажирский лайнер, только без каких-либо излишеств. Ни телевизоров, ни полочек с журналами, ни кнопок вызова стюардесс. Ни одеял, ни подушек, ни наушников. Все кресла были одного цвета — защитного. От ткани исходил характерный запах новой вещи. Заняв три кресла, Ричер уселся боком, спиной к иллюминатору.

— За последние несколько дней нам с тобой пришлось порядком полетать, — заметил он.

Харпер села за ним. Пристегнула ремень.

— Это уж точно.

— Так, ребята, слушайте внимательно, — окликнул их второй пилот, выглянувший из кабины. — Этот самолет военный, федеральному управлению гражданской авиации не подчиняется, поэтому предполетное объявление будет на военный манер, договорились? А именно: не беспокойтесь, потому что мы не разобьемся. А если разобьемся, вас непременно расплющит в отбивную котлету и превратит в пепел, так что причин для беспокойства все равно нет.

Ричер улыбнулся. Харпер пропустила шутку пилота мимо ушей.

— Так кто же истинная цель? — повторила она.

— А ты сама подумай.

Самолет покатил по взлетно-посадочной полосе. Через минуту он взмыл в воздухе, могучий, уверенный. Развернулся над раскинувшимся внизу Вашингтоном, набирая высоту. Поднялся над облаками и взял курс на запад.