— И Шаман такого убил? Впечатляет. Мне с богами сражаться не доводилось, но представить силу существа, способного с ними сравниться, не так уж и сложно.
— Не просто убил, а подчинил душу. — Я наткнулся на недоумённый взгляд уже Люмье и постарался максимально развёрнуто пояснить. — Шаман не просто так получил своё имя. Вообще искусство шаманизма проблематично отнести к магии в общем смысле, поскольку оно предназначено для работы с душами, что после смерти сохранили свою форму и воспоминания. Эти души можно призывать и ими же сражаться. Кто-то предпочитает заключать добровольные контракты, а иные подчиняют, если хватает сил. Так вот, Шаман силой заставил дикого бога себе служить и теперь может пользоваться его воплощением, призывая в любое время. Сильный властвует над слабым. Именно за это он и был изгнан. Странно, что не убит, кстати. Полагаю, законы его мира довольно снисходительны, либо этот дикий бог оказался ему не слишком нужен.
— Опасный человек. От его взгляда веет холодом и безумием. — Гастер мимоходом распылил скелет какого-то массивного существа, выползающий из леса неподалёку. Я даже не успел разглядеть, что именно это было. — С таким лучше не встречаться.
— Все в Городе так или иначе безумцы. — Под ногами хрустят кости. Я стараюсь их обходить, но белых островков слишком много. Здесь крайне интересный климат, если останки ещё на поверхности. Или дело в магии? Было бы неплохо исследовать этот вопрос, но времени нет. — Мне вообще кажется, что основным критерием отбора является не сила, а количество убитых и замутнённый разум, слишком уж необычная подобралась компания.
— Ты действительно так считаешь?
— Есть основания. — Заинтересованно поднимаю голову, почувствовав чьё-то присутствие в небесах. Какая-то совершенно нелепая химера. Гастер уничтожает и её. — Ты был безумен и уничтожил дворец, Шаман фактически сожрал и подчинил душу бога, что тоже о здравомыслии не свидетельствует. Дуэлянт и Первый помешаны на сражениях, Охотник грезит уничтожением драконов, от Корсара тоже кровью несёт за километр. Остальные такие же. Нормальных нет. Даже в глазах Целителя можно обнаружить безумие и жажду битвы, просто старик её старательно прячет.
— А как же Святой? — Люмье быстро нашёл изъян в моих рассуждениях, но этот аргумент опроверг Гастер.
— За его плечами гора трупов. Парень родился с безумным количеством силы и абсолютно отсутствующим умением её контролировать. Лет в десять буквально взорвался и превратил половину своего родного королевства в пепел, хотя сам выжил и скрылся в глуши, чтобы больше никто не пострадал. Не повезло. На ослабленное этим происшествием государство набросились соседи, Святому пришлось бежать от пожара войны. Во время нападения разбойников произошёл новый взрыв, на этот раз поменьше, с карт исчезли лишь три города. Дальше в том же духе, пока его не смогли лишить магии каким-то древним артефактом и казнить. Святой ненавидит конфликты и убийства, но сам является стихийным бедствием.
— Тогда даже спорить не буду. — Изумлённо присвистнул ректор.
— Буду откровенен, в эту картину не вписываешься только ты. — В ответ на это замечание Люмье лишь печально улыбнулся.
— Я конечно не убийца, но уж точно безумец. Если жажда магии считается, конечно.
— Есть ещё один критерий. — Гастер тоже улыбался. — Страх смерти.
— Ты тоже заметил? — Он лишь кивнул, а Люмье задумался. — Любой из жителей Города боится её до дрожи в поджилках. Если быть откровенным до конца, то я считаю это место своеобразным чуланом.
— Не понял.
— Я тоже.
— Все жители Города сильны и потенциально полезны, но дефектны. Мироздание вроде как убрало вас в долгий ящик. На всякий случай, вдруг пригодитесь. Или вам не кажется странным, что такое количество сильных существ сидит на одном месте иногда даже по несколько тысяч лет? Одного страха смерти для такого мало, даже если он очень силён. Город считает, что процесс контролирует, но на самом деле лишь ведом Смертью или кем-то ещё, кто и направляет нужные души в это место.
— Энтропия. — Люмье приподнял брови, а я дал пояснение вместо Гастера.
— Доля хаоса в системе. Это очень грубо и в двух словах, но определение условно подходящее. В Городе хранится стратегический запас того самого хаоса, который будет выпущен в нужный момент.
— Но я не ощущал никакого контроля, да и его территорию покидал спокойно.
— И не ощутишь. — Я иронично приподнял бровь. — Или ты думал, что Смерть и мироздание действуют так топорно? Ты просто слишком слаб, чтобы тебя запирать окончательно. Теоретически, любой может покинуть Город. Но за его территорией мгновенно попадёт под прицел и будет казнён за свои прегрешения. Сильнейшие из жителей чувствуют эту угрозу и абсолютно осознают ситуацию. Если один из них понадобится Смерти, то она вытащит нужного за шкирку, пообещав амнистию в случае успеха.
— А я недостаточно силён? — Мне показалось, что Гастер слегка оскорбился.
