Гость полностью

– По-моему, этот тип считает, что нет ничего страшного в том, что женщина подверглась насилию. А может быть, он так не думает. А просто считает, что недопустимо выносить сор из избы.

– А вы больше к чему склоняетесь? – спросила Харпер, подсаживаясь к Ричеру.

Элисон перевела взгляд на нее.

– Право, не знаю. На мой взгляд, середины нет. Или женщина глотает позор молча, или поднимает страшный шум.

– Вы не пытались найти середину?

Она покачала головой.

– Я живое доказательство того, что середины быть не может. Я просто взорвалась. У меня середины не было. По крайней мере, я ее не видела.

– Кто это был? – спросил Ричер.

– Один полковник по фамилии Гаскойн, – сказала Элисон. – Он неизменно начинал вонять, если к нему обращались по личному делу. Я обратилась к нему по поводу перевода на другое место. Я была у него пять раз. Я не проповедовала идеи феминизма. И политика тут была ни при чем. Мне просто хотелось заниматься чем-нибудь более интересным. И, по правде говоря, я считала, что армия растрачивает без пользы хорошего солдата. Потому что я была хорошим солдатом.

Ричер кивнул.

– И чем кончилась история с Гаскойном?

Элисон вздохнула.

– Я оказалась застигнута врасплох. Сперва мне казалось, что он просто шутит.

Она помолчала. Отвела взгляд.

– Он предложил мне в следующий раз прийти без формы. Я решила, он просто хочет пригласить меня в город, в бар, в штатской одежде. Но затем Гаскойн дал ясно понять: нет, я должна снять форму прямо сейчас, у него в кабинете.

Ричер кивнул.

– Не очень приятное предложение.

Элисон снова скорчила гримасу.

– Ну, Гаскойн подошел к этому окольными путями. Сначала он все обращал в шутку, как будто заигрывал со мной. Я даже не обратила на это особого внимания. Понимаете, он мужчина, я женщина, чему тут удивляться? Но затем Гаскойн решил, что я слишком непонятливая, и вдруг он скатился в мерзость.Красочно описал мне, что я должна делать. Понимаете? Поставить правую ногу к одной ножке стола, левую к другой, заложить руки за голову и простоять так без движения полчаса. Согнувшись пополам, понимаете? Как в порнофильме. И тут мне в голову ударила такая злость, что в долю секунды я взорвалась атомной бомбой.

Ричер снова кивнул.

– И вы ему хорошенько врезали?

– Разумеется.

– Как Гаскойн на это отреагировал?

Элисон улыбнулась.

– В первую очередь, растерялся. Не сомневаюсь, он делал это уже не первый раз, и до этого ему все сходило с рук. Думаю, он удивился, увидев, что правила игры переменились.

– А не может ли этот Гаскойн быть тем самым убийцей?

Она решительно покачала головой.

– Нет. Мы имеем дело с человекомсмертельно опасным, так? Про Гаскойна этого никак не скажешь. Он был старым, уставшим, бесполезным, разочарованным. Джулия сказала, убийца умен и изобретателен. А Гаскойн неспособен проявить инициативу, понимаете?

Ричер снова кивнул.

– Если психологический портрет, составленный вашей сестрой, верен, скорее всего, речь идет о человеке, который держался в тени.

– Совершенно верно, – согласилась Элисон. – Возможно, сам он не был ни в чем замешан. Лишь наблюдал со стороны, а затем в нем вскипел праведный гнев.

– Если психологический портрет, составленный Джулией, верен, – повторил Ричер.

Последовала короткая пауза.

– Очень большое «если», – заметила Элисон.

– У вас есть сомнения?

– Вы же прекрасно это знаете. Как и я знаю, что у вас тоже есть сомнения. Потому что мы с вами мыслим одинаково.

Харпер подалась вперед.

– О чем это вы?

Элисон ответила не сразу.

– Я просто не могу себе представить, что военный пойдет на такие труды– по крайней мере, только не в данном случае. В армии все обстоит не так. Правила меняютсяпостоянно.И тому миллион примеров. Так, пятьдесят лет назад считалось нормальным издеваться над чернокожими, но сейчас это не так. Сотни, тысячи человек изгонялись из армии за какие-то только что придуманные провинности. Президент Трумен покончил с расовой сегрегацией в армии, но никто не начал отстреливать негров, подававших жалобы на белых командиров. Но тут что-то не так. Я не могу понять эту странную реакцию.

– Быть может, противостояние мужчин и женщин является более фундаментальным.

Элисон кивнула.

– Возможно. Я не знаю. Но, подытожив все, все жертвы относятся к одной очень специфической категории, так что этообязанбыть военный. Кто еще мог идентифицировать всех нас? Вот только военный этот чертовски странный, это точно. Мне таких встречать не доводилось.

– Вот как? – спросила Харпер. – Пока шел процесс, вам никто не угрожал, никто не делал никаких замечаний?

– Ничего существенного не было. Так, обычный мелочный вздор. Я ничего не могу вспомнить. Я даже летала в Квантико и дала Джулии загипнотизировать меня на тот случай, если у меня в подсознании что-то осталось, но, как она сказала, я так ничего и не вспомнила.

Снова наступило молчание. Смахнув со стола воображаемые крошки, Харпер кивнула.

– Хорошо. Значит, мы напрасно сюда приехали, так?

– Извините, – развела руками Элисон.