Она улыбнулась. Резцы у нее были кривые. Правый чуть косился вбок, наезжая на соседа. Любопытный прикус. Позволяющий предположить некую решимость. Родители женщины не исправили это в детстве, а затем она сама оставила все как есть. Наверняка у нее была возможность. Но она решила не идти против природы. Вероятно, сделала правильный выбор. Это придало ее лицу своеобразие. В нем чувствовался характер.
Под мешковатым плащом ее тело было хрупким. Черный пиджак в тон юбке, кремовая блузка, свободно висящая на маленькой груди. Судя по всему, блузка была синтетическая, неоднократно стиранная. Перекрутившись, она уходила за пояс юбки. Женщина сидела полуобернувшись, и юбка задралась до бедер. Ноги под черным нейлоном были тонкие и упругие. Женщина держала колени вместе, но между бедрами оставалось пространство.
– Пожалуйста, вы не могли бы перестать заниматься этим? – вдруг сказала она.
Ее голос стал холодным. Пистолет пошевелился.
– Чем? – спросил Ричер.
– Смотреть на мои ноги.
Он перевел взгляд на ее лицо.
– Вы не находите, что если кто-то направил на меня пистолет, я должен осмотреть этого человека с ног до головы?
– Вам это доставляет удовольствие?
– Что?
– Смотреть на женщин?
Ричер пожал плечами.
– Ну, полагаю, это приятнее, чем смотреть на многое другое.
Пистолет двинулся вперед.
– Осел, в этом нет ничего смешного. Мне не нравится то, как ты на меня пялишься.
Ричер недоуменно взглянул на нее.
– А как я на вас пялюсь?
– Сам знаешь.
– Нет, не знаю, – покачал головой он.
– Как будто собираешься за мной приударить, – сказала женщина. – Ты просто омерзителен, тебе это известно?
Услышав прозвучавшее в ее голосе презрение, Ричер удивленно посмотрел на редеющие волосы, хмурое лицо, кривые зубы, тощее, высушенное тело в нелепом дешевом маскараде под деловую женщину.
– Вы полагаете, я пытаюсь за вами ухаживать?
– А то нет? Разве вам этого не хотелось бы?
Ричер снова покачал головой.
– Нет, пока на улицах есть хотя бы одна бродячая собака.Враждебное молчание длилось почти двадцать минут. Наконец песчано-коричневый мужчина с усами вернулся к машине и сел на переднее правое место. Открылась водительская дверь, и еще один мужчина сел за руль. В руке он держал ключ. Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида, дожидаясь, когда женщина кивнет, после чего завел двигатель, объехал джип Ричера и направился к дороге.
– Мне дадут сделать один телефонный звонок? – спросил Ричер. – Или ФБР в эту чушь не верит?
Песчано-коричневый мужчина смотрел прямо перед собой.
– В течение первых двадцати четырех часов, – сказал он. – Мы позаботимся о том, чтобы вы не оказались лишены своих конституционных прав.
Всю дорогу назад до Манхэттена, пятьдесят восемь миль на большой скорости сквозь темноту и туман, женщина держала дуло «ЗИГ-зауэра» направленным в голову Ричеру.
Машина остановилась на подземной автостоянке где-то в южной части Центрального Манхэттена. Ричера заставили выйти в просторный гараж с белыми стенами, полный яркого света и одинаковых темных седанов. Женщина развернулась на месте, царапая каблуками бетонный пол. Внимательно осмотрела всю стоянку. Осторожный подход. Затем она указала на единственную черную дверь лифта в дальнем углу. Там ждали еще два парня. Темные костюмы, белые рубашки, строгие галстуки. Пока женщина и песчано-коричневый мужчина пересекали наискосок стоянку, парни не отрывали от них глаз. На их лицах было написано почтительное уважение. Это были мелкие сошки. Но, с другой стороны, они держались уверенно, гордые собой. Как будто здесь они были
Ричера поставили в центр кабины лифта и окружили его со всех сторон. Женщина, песчано-коричневый мужчина, водитель, двое местных парней. Пять человек, пять пистолетов. Четверо мужчин рассредоточились по углам, а женщина осталась стоять посредине, рядом с Ричером, словно показывая всем, что это ее добыча. Один из местных парней нажал кнопку, двери закрылись и кабина пришла в движение.
