Чудо-ребенок опустился на нос лодки, а Сиболд и Мэй заняли свои прежние места и послали воздушный поцелуй всем живым существам, оставшимся на суше, которые танцевали на поляне, не сводя глаз с прекрасного мальчика.
Брат с сестрой сидели, взявшись за руки, а лодка бесшумно, но очень быстро плыла вперед, и казалось, что, когда она оставляла за кормой очередной чудесный ландшафт, тот исчезал в сером тумане.
Вскоре дети увидели свой ручей и огромную иву, возвышающуюся над всеми другими деревьями на берегу.
Лодка подошла к берегу. Чудо-ребенок поднялся в воздух и поплыл к ивовой беседке, а Сиболд и Мэй пошли за ним следом.
Когда за ними опустился занавес из листвы, фигура чудо-ребенка словно начала таять, с каждым мигом становясь все более прозрачной. Напоследок взглянув на детей с любовью, Ребенок взмахнул крохотными ручками, словно благословляя их, и растаял в воздухе.
Сиболд и Мэй долго сидели, держась за руки, и размышляли, пока оба не почувствовали, что им ужасно хочется спать. Обнявшись, они легли на землю и тут же уснули, окруженные со всех сторон маками.
Некоторое время казалось, что поезд ползет, спотыкаясь, среди сугробов. Время от времени он неожиданно прибавлял скорость, когда снежные заносы расступались, точно так же, как на лесопилке дисковая пила начинает работать с удвоенной скоростью, когда бревно распилено, или как винт корабля начинает стремительно вращаться, когда отхлынет волна. Затем на пути вставал следующий сугроб, и скорость угрожающе падала. Подняв штору, администратор выглянул наружу и, глядя на снежную пустыню, заметил:
– Веселенькая ночка; особенно приятное место, чтобы тебя занесло снегом. Насколько хватает глаз, нет ни одного дома между Северным морем и Гримпенской трясиной. Вот мы наконец-то и попались. Похоже, на этот раз мы застряли окончательно! – заключил он, так как медленное движение поезда совсем прекратилось. Остальные члены труппы замерли в тревожном ожидании, и, когда они увидели, как кондуктор резким рывком распахнул дверь с подветренной стороны салона, раздался общий вздох облегчения: что угодно лучше, чем состояние неизвестности, в которое их погрузили два последних часа медленного и неравномерного продвижения вперед. Кондуктор стряхнул с себя толстый слой снега, вошел и закрыл дверь.
– С сожалением должен вам сообщить, дамы и господа, что мы наконец остановились. Мы боролись со снегом с момента отъезда из Абердина, и машинист надеялся, что мы сможем добраться хотя бы до Перта. Но такие заносы нам не по зубам. Мы простоим здесь до рассвета, если не сможем найти для вас неподалеку какой-нибудь кров.
Практичный ум администратора сразу же нашел другой выход:
– А почему бы не вернуться в Абердин? Мы расчистили пути до этого места и теперь сможем двинуться по ним обратно.
– В обычных условиях – да, но только не при таком ветре и снегопаде. В жизни не видел ничего подобного. Боюсь, мы не сможем проехать и мили. Во всяком случае, кочегар отправился на разведку, и мы скоро узнаем, чего нам следует ожидать.
– Скажите машинисту, чтобы пришел сюда, – велел администратор. – Я бы хотел знать точно, какие у нас есть варианты.
Когда кондуктор открыл дверь, резкий порыв ледяного ветра ворвался внутрь, и вся труппа задрожала. Они были слишком несчастны и слишком встревожены, чтобы что-то сказать, поэтому никто не прервал молчание, пока кондуктор не вернулся вместе с машинистом, закутанным в шарф; его черная промасленная одежда блестела еще больше от потеков тающего снега.
– Где мы находимся? – спросил администратор.
– Примерно в десяти милях отовсюду, насколько я могу понять. Снегопад такой сильный, что ничего не разглядеть даже в десяти футах. Кстати, кочегар вернулся. Он не смог отойти от поезда и на двадцать ярдов.
– Тогда, полагаю, нам не приходится ждать помощи, пока буран не стихнет?
– Никакой!
– И нам придется провести ночь в поезде, а вы не сможете обеспечить нам никаких удобств?
– Точно.
После этих слов раздался всеобщий стон, а администратор продолжал:
– Тогда мы должны сделать все, что сумеем, чтобы хотя бы согреться. Например, развести здесь костер.
– Что?! Развести костер в вагоне железнодорожной компании и сжечь все дотла?! – воскликнул охранник и добавил решительно: – Вы этого не сделаете!
– И кто нам помешает? – столь же решительно ответил администратор.
– Я!
– Неужели? И как вы это сделаете?
– Властью, данной мне Большой Северной железнодорожной линией, представителем которой я являюсь, официально предупреждаю вас: я запрещаю разводить огонь в вагоне.
