Джейк выслушал его и с облегчением выдохнул. Он ни на секунду не усомнился в правдивых словах врача. Наверное, потому, что отчаянно хотел, чтобы в него верили. Несмотря ни на что. Он с благодарностью взглянул на Дугласа.
— Знаете, доктор, если бы вы хоть намёком дали понять, что думаете иначе, я бы, наверное, расстроился. Не знаю почему, но мне не безразлично ваше мнение. Я ведь воспринимаю вас не только как врача, — он смутился и опустил взгляд. — Вы для меня как друг… как старший друг. Я вам очень признателен за всё. Простите, если вам не понравилось моё сравнение.
Мартин Дуглас немного постоял, слегка покачиваясь на носах ботинок, потом осторожно присел на край кровати.
— Спасибо, Джейк, — серьёзно сказал он. — Я очень тронут твоим признанием. Поверь, эти слова для меня не пустой звук. Если бы у меня был такой сын как ты, я бы им точно гордился.
Дуглас умолк, задумчиво глядя вперёд, перед собой. На его губах неожиданно возникло подобие улыбки.
— К сожалению, Господь не наградил меня сыном, подарил только одну дочку. Но поверь, эта девчонка стоит пары отчаянных ребят. В детстве её так и прозвали: парень в юбке. Озорная была, никому спуску не давала… Сейчас вот выросла, замуж вышла. Теперь ждём прибавления в семействе. Надеюсь, это будет внук, — добавил, смеясь, Мартин Дуглас. — Второго такого чертёнка с косичками мне не выдержать.
Видя, какой любовью засветились глаза врача при упоминании дочери, Джейк улыбнулся:
— Я очень рад за вас, доктор.
Хирург тряхнул запястьем и взглянул на часы, потом неторопливо погладил пальцами свою бородку.
— Джейк, ты прости меня за нескромность, — мягко заговорил он. — Я заметил, тебя навещают много коллег и друзей. Особенно мне примелькался один из них. Уж он сюда точно на работу ходит. Случайно, это не брат?
Джейк согнул ноги в коленях и попытался лечь поудобнее.
— Нет, доктор, ни сестёр, ни братьев у меня нет. А этот парень — мой лучший друг. Его зовут Том. И он действительно мне вместо брата. Когда у тебя нет родных, такие отношения начинаешь ценить по-особенному.
— А что с твоими родителями?
— Их тоже нет, — спокойно сообщил Джейк. — Я рос в приюте.
— Извини, я не знал… А тебе что-нибудь известно о твоих родителях? Они хотя бы живы?
Джейк вздохнул:
— Я знаю маму только по фотографии. Лет десять назад разыскал её подругу, с которой она была дружна много лет. Она-то и рассказала мне всё, что знала. Оказывается, моя мама умерла сразу после родов. Ей едва успели показать меня. Последнее, что она успела сказать перед смертью, было моё имя, а затем её не стало.
— Разве у неё никого не было из родных? А её родители?
— Так получилось, что её отец, мой дед, погиб во время пожара. Бабушка не смогла перенести гибель мужа и нашла утешение в бутылке, дочкой не занималась. Из молодой, цветущей женщины она за несколько лет превратилась в больную немощную старуху и умерла от цирроза печени, оставив мою мать сиротой, — Джейк сделал небольшую паузу и продолжил. — Меня сначала хотели отдать на воспитание пожилой тётке, какой-то очень дальней и единственной родственнице моей матери. Но в силу своего преклонного возраста та не захотела брать на себя такую обузу как новорождённый. И тогда меня просто передали в детский приют, где я рос и воспитывался с такими же брошенными детьми как и сам.
Сложив на груди руки, доктор Дуглас слушал внимательно, не перебивал.
— Про маму я всё понял, — наконец, проговорил он, — но ты ничего не рассказал об отце.
Джейк удивлённо взглянул на врача.
— Об отце?.. Но я практически ничего не знаю о нём. Со слов подруги моей матери, он был студентом и стажировался в той же самой клинике, где работала моя мама. Мне рассказали историю о том, что между приезжим практикантом и молоденькой медсестрой, которую за красоту прозвали «королевой Марго», завязался роман. Всё закончилось довольно прозаично: студент вернулся домой, а моя мать, спустя месяц, поняла, что беременна.
— А что же тот студент, разве она ничего ему не сказала?
Джейк погладил рукой больное плечо.
— По всей видимости, нет. Мама знала о его помолвке, и о том, что дома его ждёт невеста. Наверное, не захотела ломать ему жизнь неожиданным известием.
Мартин Дуглас снял очки. Без них его близорукие серые глаза казались по-детски беззащитными и рассеянными.
— Как их звали? — спросил он и принялся вытирать стёкла носовым платком.
Любопытством, конечно, это не назовёшь. Но желание узнать имя коллеги, который так неосмотрительно завёл роман с молоденькой медсестрой, а затем оставил её одну вместе со всеми проблемами — вполне понятно. Мир медиков тесен, а тем более, если кто-то ещё добился в нём успеха и известности. Очень может быть, что доктор Дуглас хорошо знаком с его отцом или хотя бы что-то о нём слышал. Вот только придётся его разочаровать:
— Мне неизвестно имя отца, — сказал Джейк. — Подруга за давностью лет забыла его. А вот мою маму звали Маргарита Сандерс и, судя по фотографии на её могильной плите, она была настоящей красавицей.
