Тут они пришли к крепкому высокому дому с резными наличниками, и Тоня замолчала. Во дворе на испятнанном маслом фанерном листе были разложены поблёскивающие детали. У забора прислонена помятая рама мопеда. Два перепачканных мальчишки промывали в керосине, налитом в ржавый противень, части разобранного мотора. Увлёкшись своим делом, они не заметили девочек. Майя узнала обоих: один - его, кажется, зовут Романом - увёл медведя в лес, а второй - Гришка, он ещё помог донести вещи до дома. С ними был Никита, вежливый такой мальчик. Никита сказал, что Роман знает лес, как свой дом родной…
После того как Майя поздоровалась, мальчишки наконец заметили их. А когда в калитку вбежал Гектор, заставив рыжую кошку взобраться на яблоню, они и вовсе забросили свою работу. Вытерли тряпками смоченные в керосине руки и уставились на фокстерьера, снова позабыв про девочек. Гришка хотел было погладить Гектора, но тот отскочил. Запах керосина и масла, исходивший от рук, не понравился ему.
- У Майи сломался приёмник, - затараторила Тоня. Он такой маленький… Упал на землю и вот теперь молчит…
- Почини, пожалуйста, - попросила Майя.
- Не видишь, мы мопед ремонтируем, - сказал Гришка.
- Извините, - смутилась Майя.
- А тебя не спрашивают, - набросилась на Гришку Тоня. - Ты и велосипедный звонок-то не можешь починить, а тоже корчит из себя великого мастера!
- Да я… - вскипел было Гришка, но Тоню не так-то просто было переговорить.
- Я последняя буква в алфавите, - перебила она.
- Будет вам, - поморщился Роман и взглянул на Майю. - Покажи.
Та протянула приёмник. Роман покрутил его в руках, пощёлкал выключателем, подвигал рукоятки, поднёс к уху. Лицо его стало сосредоточенным, чёрный вихор свесился на один глаз. Он взял с фанеры отвёртку и стал вывинчивать шурупы. Гришка подставил ладонь. Один за другим в неё упали три блестящих шурупа. Роман разъединил коробку на две части и обнажил нутро приёмника.
Разглядывая разноцветные проводки, сопротивления, конденсаторы, он бормотал себе под нос:
- Четыре транзистора, три диода… Тут всё в порядке. Ага… обрыв! Куда же этот оборванный проводок ведёт? Так я и знал, к динамику… - Он повернул улыбающееся лицо к Майе. - Сейчас заговорит.
- Мы и не такие чинили… - заметил Гришка. Он всё ещё держал в руках винты и крышки.
- Мы пахали! - фыркнула Тоня. - При чём ты тут?
Ромка ушёл в дом. Гришка - за ним.
- У Басманова талант к технике, - уважительно сказала Тоня. - Это наш учитель физики Василь Васильевич сказал.
- Это и есть тот самый Гришка, что тебе записку написал?
- Заметила, как он покраснел, когда я пришла?
Майя ничего подобного Не заметила, но не стала новую знакомую разубеждать. Пусть думает, что покраснел.
- Ромка Басманов мастер на все руки, а Гришка его лучший друг, - продолжала Тоня. - Симпатичный, правда?
- Кто?
- Они оба симпатичные, - тараторила Тоня. - А кто тебе больше понравился: Гришка или Роман?
- Нравится - не нравится, - пожала плечами Майя. Этот разговор ей стал надоедать. - Обыкновенные мальчишки.
- Учитель физики Василь Василич сказал…
- Ты уже говорила, - перебила Майя, а сама подумала:
«Сейчас мы проверим, есть ли у него талант к технике…»
- Этого я тебе ещё не говорила, - продолжала настырная Тоня. - Василий Васильевич сказал, что ничуть не удивится, если когда-нибудь Роман Басманов полетит на другие планеты… А вот Гришка не полетит. Он весь земной. Нет в нём этой… как Василь Василич сказал, творческой жилки.
- Не пойму я, кто же тебе нравится: земной Гришка или космический Роман?
- Оба, - вздохнула Тоня. И тут же поправилась: - Роман, конечно, больше, но он…
- Что он?
- Понимаешь, ему нравится с разными железяками возиться, а на девочек он и не смотрит! Что есть ты, что нет тебя. Ему всё равно.
- Меня тоже мальчишки не интересуют, - сказала Майя.
- И тебе никто в классе записок не писал?
- Я их не читаю, - усмехнулась Майя.
Она такими пустяками заниматься никогда бы не стала. Что это за глупость - учиться в одном классе и писать друг другу какие-то дурацкие записки? Чего проще подойти к человеку и прямо в глаза сказать то, что тебе хочется? Она так бы и поступила. А прятаться за бумажку - это трусость! А трусов Майя презирала.
Обо всём этом она не стала распространяться перед Тоней. Майя была рассудительной девочкой и считала, что каждый волен поступать так, как ему хочется.
Дверь распахнулась, и на крыльце показались приятели. А ещё раньше, чем они появились, девочки услышали бодрые звуки утренней зарядки. И эти чистые звуки музыки вместе с таким знакомым голосом диктора лились из починенного приёмника.
Отдавая девочке приёмник, Роман не удержался и несколько язвительно заметил:
- Если не бросать его на землю, ещё сто лет будет служить.
- Я постараюсь, - в тон ему ответила Майя.
- Гриш, проводи за калитку… гостей, - сказал Роман и нагнулся к инструменту.
- Ты знаешь, где живёт ваш Тришка? - спросила Майя; её задела бесцеремонность этого мальчишки, но не могла она вот так уйти, не выяснив то, что ей нужно.
- А что? - снизу вверх взглянул на неё Роман. И взгляд его был сердитым. - Сдался вам этот Тришка!
