Девушка молча убрала руки со стола, позволив детективу читать нужную информацию из книжечки. Перепугал до чертиков. Не мог сбоку заглянуть, обязательно надо было сзади подкрадываться?! Это переполнило чашу раздражения Кати. Её всегда немного бесила бесцеремонная привычка Эла внезапно вторгаться в чужое пространство, при этом не терпя подобного со стороны других. Кто ему сказал, что остальным это нравится? Несколько долгих секунд она терпела, но потом резко встала со стула. Возникшая у неё в это мгновение резкая волна отвращения, удивила её. Ей внезапно стало до невозможности неприятна эта его близость. Наверное, причиной тому были недавние не очень приятные размышления о нем. Катя уже пожалела о таком открытом выражении негатива.
- Эм… Я не очень люблю, когда ко мне близко подходят, – как-то уж больно неловко выдавила она, глядя ему в глаза. В его расширенных зрачках она видела собственное отражение. Что же у него за глаза? Стеклянные, как у манекена. Ничего в них не прочесть. Не понять, обиделся он или нет. Наверное, нет. Какое ему дело до таких мелочей?
Эл молча смотрел на неё, словно изучая, и Кате это не пришлось по вкусу. Поэтому она поспешила смыться, пока он не ляпнул что-нибудь в своем духе, от чего ей придется либо краснеть, либо злиться. Но скорее всего, все сразу. Быстро обойдя его, она направилась к столику Ани и Алины. Заодно проведает, как у них дела. Оглянувшись, она увидела, как Эл сел на её стул и занялся делом.
И вновь ощутила болезненный укол раскаяния. Не надо было сегодня быть такой зловредной. Ведь сегодня ночью детектив L полностью, от начала до конца посмотрел «Тетрадь Смерти». Совсем вылетело из головы. Этот человек сегодня видел свою собственную смерть. И то, как его враг улыбается ему в лицо. Катя чертыхнулась. Она становится сентиментальной. Но это ведь не шутки. Может, Эл и бывает частенько редкостной сволочью, но он живой человек. И не смотря на произошедшее ведет себя как ни в чем не бывало. Это не может не вызывать восхищения. Катя попыталась представить, что бы она чувствовала, если бы ей буквально под нос ткнули факт: ты должен был умереть, вот какова твоя судьба! Ух… не особо приятно. Более того – просто жуть пробирает. Постоянно ощущать зависший над тобой дамоклов меч.
Катя внезапно поняла, что ей его жалко. Жалко этого сильного человека, который тащит на себе в одиночку свою ношу молча, сжав зубы, и никому не жалуясь. Она бы так не смогла, наверное. Пошла бы сморкаться в жилетку Мака. А вот Элу плакаться здесь некому. К ним он сморкаться точно не пойдет. А жаль. Маруся мигом бы устроила ему сеанс психотерапии, после которого бедного Эла точно нашли бы с петлей на шее. Катя невольно усмехнулась. Да, Маруся умеет «поднять» настроение…
Однако все жалостливые чувства к детективу мигом выветрились из Катиной головы в тот момент, когда они вдвоем сели перед преподом защищать лабораторную работу. В конце каждого занятия всем парам было положено рассказать методику данной работы, показать результаты, ответить на дополнительный вопросы, только после этого она засчитывалась.
Василий Анатольевич, находящийся уже слегка под градусом, в этот раз принимал лабу не так занудски, но все равно сумел немного подоставать каждого. К счастью Кати, он первым делом решил опросить Эла. Поэтому она надеялась, что её пронесет и он забудет о ней. Не тут-то было! Оставшись довольным идеальным ответом черноволосого гения, химик начал пытать её.
Катя, почитавшая в методичке только практическую часть, чтобы знать, как делать опыт, полностью проигнорировала теоретическую. Как обычно понядеявшись на «авось и так прокатит». Поэтому неудивительно, что Василий Анатольевич уже через пять минут выдал недовольную тираду:
- Катя, вы и так плохо знаете химию. Почему же вы не соизволите почитать её хотя бы на паре?
В ответ она лишь пожала печами. Ну не говорить же в самом деле, что ей банально было лень?
Сидящий рядом с ней детектив – или ей это просто показалось? – тихонько фыркнул. Та-ак! Этот гад смеет ржать над ней?!
- Как вы будете сдавать зачет? – продолжал наседать химик.
Как и обычно. Что выучит, то напишет сама. Что не напишет сама, то спишет. Что тут не понятного?
- О, не сердитесь, – вдруг вкрадчиво прошелестел Эл. – Моя коллега… дело в том, что вчера ей довелось съесть кусок непригодного для еды пирога, и она до сих пор мучается болями в животе, – спокойно пояснил он, не обращая внимания на таращащуюся на него во все глаза Катю. – В противном случае, работоспособность была бы гораздо выше, – при последних словах брюнет перевел взгляд на неё.
Катя вспыхнула. Да че несет этот гад? Она-то как раз ничего не съела! Чья бы корова, бл*ть, мычала! Решил отомстить за то, что она так резко отстранилась от него, или просто позлобствовать захотелось? Не нужна ей такая «помощь» в избавлении от защиты лабы! Идиоткой меня выставить пытаешься?
- Это печально, – расчувствовался Василий Анатольевич. – Но зачем же вы ели испорченный пирог?
