– Не извольте беспокоиться, Анципер Гаспидович! – прогудел круторогий черт… наклонился… раздался стон ломающегося камня. – Вот! – довольно сказал круторогий, протягивая лысому кусок тротуарной бровки размером с ногу взрослого мужика.
– Маленько не по размеру… – поглядывая то на «камешек», то на ремень рогатки, смущенно пробормотал лысый черт.
– Тут памятник неподалеку, могу за постаментом сбегать, – с готовностью предложил круторогий.
– Козел! – выругался болотный. – С кем приходится работать… На тебе твой камешек! – Он протянул лысому маленький осколок от разломанной бровки.
– Благодарствуйте! – Лысый черт принял камешек с поклоном, заложил в ремень рогатки, оттянул к левому рогу… глаз его прищурился, морда перекосилась… – Айн, цвай, драй! – шепотом отсчитал лысый черт.
– Теньк! – проскочив между прутьями окружающей фонарь решетки, камешек клюнул стекло. – Дзень! – Мелкой крошкой стекло посыпалось вниз, огонь вспыхнул искристой дугой и погас. Проспект погрузился во тьму.
– Капут их фонарику! – гордо объявил лысый.
– Молодец, Анципер Гаспидович! – кладя ему лапу на плечо, похвалил болотный. – Вот, учитесь, черти, – и стреляет метко, и языком противника уже успел овладеть. Будем использовать тебя при допросах пленных. Да, кстати, пленных – не брать! Глушите камеры! – распорядился болотный.
Круторогий черт сунул два когтя в рот, и длинный переливчатый посвист вскинул в небо стаю голубей. Переполошенные голуби беспорядочно закружились над зданием банка, выстроились клином… и прошлись вдоль фасада.
– Ляп! Ляп! Ляп! – черно-белые птичьи «отметины» стекали по круглым глазкам видеокамер, пялящихся с дверной притолоки и окон.
– Поддерживает немцев Чертов Евросоюз или нет, а доказательств оставлять не будем, – проворчал болотный, внимательно наблюдая, как голуби «отстреливаются» и тут же заворачивают на второй заход. Удовлетворенно кивнул и скомандовал: – А теперь – вперед! В атаку! Только тихо…
– Хур-р-ра-а! На рога-а! Врага-а! На рога-а! – тихонько прокричали черти и сквозь изгородь рванули к дверям «Seelebank».
Высоченный, как жердь, бледный черт в похожем на балахон длиннющем черном пальто встряхнул руками – с жужжанием, противным, как вой электродрели в воскресенье утром, рой толстых жуков выпорхнул у него из рукавов и обсел провода сигнализации. Клац-клац! – острые, как кусачки, челюсти жуков начали перемалывать провода. Зашипело, мелькнула слабая искорка… поджаренные до хрустящих крылышек жуки посыпались на тротуар, черт в балахоне побледнел еще больше и схватился за грудь… но красные глазки сигнализации медленно потускнели и погасли. Сдавленно хихикая, круторогий черт схватился за ручку двери и рванул. Хрустнуло, брякнуло, снова заискрило… еще рывок, створка распахнулась… и невесть откуда прямо на бараньи рога черта свалилось растрепанное воронье гнездо. Громко молотя крыльями, разбуженная ворона взвилась в воздух, распахнула клюв, собираясь истошно заорать… Свистнул воздух, и летающий черт, похожий на заморенную голодом обезьяну с нетопыриными крыльями, перехватил ворону в воздухе, в одно мгновение свернув ей шею.
– Дополнительная сигнализация, – ловя падающий на него сверху вороний труп, буркнул круторогий. – Хитро…
– Да мы хитрее! – залихватски ухнул лысый черт, выхватывая дохлую ворону у него из лап и закладывая ее в резинку своей рогатки.
Лысый черт ворвался в холл «Seelebank»… В похожей на аквариум прозрачной будке охранника вскочил наряженный в защитный камуфляж молоденький чертик. Лысый черт выстрелил. Дохлая ворона просвистела через весь холл, пробила стекло и пришпилила охранника клювом к задней стене. Скрюченные вороньи лапки торчали из пробитого насквозь горла. Чертик судорожно дергался, скребя когтями по евроштукатурке стен. Затих… и осыпался на пол кучкой золы. Дохлая ворона шлепнулась сверху.
– Один пошел! – довольно хмыкнул круторогий. – Обустраивайся в Пекле, гитлерюгенд чертов! – Он выхватил из кармана пластиковую карточку-пропуск. Одновременно морда его начала стремительно изменяться – свернулись крутые бараньи рога и рассыпались по плечам длинными каштановыми волосами, пятачок сменился аккуратным точеным носиком, пропала шерсть, и побелело лицо, стрелками выгнулись брови… На широченных, как двери, плечах черта сидела изящная головка навки по связям с общественностью.
– Марыся! – тоненьким девичьим голоском пропел черт, подставляя физиономию сканеру и одновременно просовывая карточку в прорезь турникета.
Турникет загудел… Турникет грюкнул… Турникет судорожно дернулся… И открылся!
Круторогий черт шагнул внутрь – между его ногами кубарем вкатился лысый. Как был, с Марысиной головой на плечах, круторогий ринулся в будку охранника и, сверяясь с какой-то бумажкой в лапах, принялся щелкать кнопками на пульте.
– Такой талант к перевоплощению, а в технике ничего не понимаешь! – отпихивая его в сторону, буркнул лысый и нажал пару клавиш.
