Рядом от тротуара отвалилось такси и медленно проехало мимо Ирки. Ей даже на мгновение показалось, что за рулем тот самый шофер, что вез их утром — здоровенная кепка такая же. Хотя мало ли кепок…
Ирка проводила такси огорченным взглядом — не полагалась бы на Тео, взяла денег побольше, могла бы плюнуть на расходы и доехать на такси. Ладно, раз с такси все равно не выйдет, надо хоть боль снять, иначе она до дому точно не доковыляет. Тихонько постанывая сквозь зубы, Ирка порылась в рюкзачке и вытащила… обыкновенную солонку. Откупорила тугую крышку, задрала штанину, склонилась над изрядно распухшим коленом… и присыпала его солью.
— Эй, девка, ты что — самоедством заняться решила, сама себя солишь предварительно? — пробегая мимо, фыркнул какой-то парень и почесал дальше.
— Вот так и становятся злыми ведьмами, — пробурчала Ирка. — Пожелать бы тебе чего-нибудь вслед, чтоб не лез не в свое дело… — И чтоб избежать соблазна, пристально уставилась на распухшее колено и зашептала:
И тихонько подула, сдувая соль с коленки.
— Ффух! — Ирка шумно выдохнула. Опухоль стремительно спадала, рвущая боль на миг вспыхнула снова, заметалась под кожей, точно в панике — и стала отдаляться… Затихла совсем. С довольной улыбкой Ирка поправила штанину. Ну вот, другое дело… Правда, еще в груди ноет, но задирать посреди площади свитер и солить собственные ребра, пожалуй, не стоит — могут не так понять. До дому потерпит. Ирка потянулась закрыть солонку…
Вдоль бульвара валила толпа.
орал развеселый голос и действительно бойко наяривала гармонь.
Ирка невольно дернулась, просыпав соль. Опять черти? И тут же в очередной раз облегченно вздохнула.
Этих ребят она знала. Собственно, их все знали — они держали небольшой книжный магазинчик, а еще магазин фольклорных товаров, но в основном были знамениты тем, что на Рождество ходили колядовать по центральному проспекту, на Водосвятие учиняли шумные театрализованные купания на вырубленной в днепровском льду Иордани, а на Масленицу устраивали скоморошьи представления и угощали всех сбитнем и собственноручно испеченными блинами. Сами они называли свои гулянья рекламными акциями, но поскольку покупателей у них явно не прибавлялось, Ирка думала, что на самом деле ребятам просто нравится. Да и не только ребятам, судя по валящей за ними толпе.
Двое в пестрых скоморошьих колпаках вскочили на высокие ступеньки памятника Ленину — толпа сомкнула вокруг полукольцо. Из проезжающих маршруток глазели пассажиры, и даже водители сворачивали шеи, норовя рассмотреть, что делается на ступеньках.
заорал новую частушку приплясывающий скоморох.
— День-то какой сегодня, люди добрые! Раз в четыре года такой день бывает! Касьянов день!
Ирка невольно улыбнулась. А ведь и правда! С этим чертовым банком она и забыла совсем — сегодня не просто последний день зимы, сегодня 29 февраля! Дополнительный день в году!
— Знаете, откуда день-то взялся? Шли как-то Касьян Святой да Никола Святой, глядь — мужик! Телега у него посередь дороги застряла — ни туда ни сюда! У нас в древние времена дороги были… ну вот прям как щас!
Публика ответила на немудрящую шутку радостным смехом.
— Просит мужик: «Пособите, святители!» А святой Касьян ему отвечает: «Буду я, как есть святой, ради твоей телеги в грязи возиться?» Святой Никола ничего говорить не стал, рукава засучил — и давай телегу толкать!
Толпа вокруг скоморохов вдруг заколыхалась, словно кто-то пробивался из передних рядов наружу. Публика раздавалась неохотно, все желали слушать скоморохов, но этот «кто-то» упорно выбирался.
— Узнал Господь, как Касьян да Никола с мужиком обошлись, и повелел: Николе, за труд его, иметь именины дважды в год, на Николу Зимнего да на Николу Вешнего! А Касьяну, за лень и гордость, именины и вовсе раз в четыре года назначил! Вот с тех пор Касьянов день только через три года на четвертый и бывает!
Толпа взбурлила у самого края, словно тот, кто так жаждал выбраться, рванулся изо всех сил!
— Мораль сей басни такова… — трубным басом взревел второй скоморох. — Не бегай от работы, авось от начальства тебе чего хорошего и обломится!
— Как же, дождешься от них! — выкрикнули из толпы.
— А побежишь от работы, от того же начальства у тебя всенепременно чего-нибудь да отнимется! — подхватил второй скоморох.
