– Мой мальчик… – прошептала, надеясь, что хотя бы одна слезинка скатится по щеке. Нет, она больше не плакала. Илюша всегда очень огорчался, когда видел ее в слезах. Голубые глаза сына смотрели с фотографии. В них, как всегда, искрилась неуемная жажда жизни, новых впечатлений, уверенность в будущем. Он знал, что будет хорошим хирургом, как его отец. С первых классов школы на вопрос о том, кем быть, Илья с гордостью отвечал одно:
– Врачом, как папа!
Из него бы получился настоящий хирург: спокойный, рассудительный, решительный, смелый. Преподаватели пророчили ему блестящую карьеру. У него все должно было получиться. Как истинный мужчина, он успел посадить вишневый сад, вместе с отцом осваивая участок земли за городом. Активно помогал строить маленький дом, мечтая о том, как зимой они всей семьей будут приезжать сюда и встречать Новый год, отмечать Рождество. Настоял, чтобы во дворе посадили елку, – Илья собирался наряжать ее к празднику.
Остался недостроенный дом, растущие вишни, небольшая, ростом с шестилетнего ребенка, ель, а Ильи больше не было. Свыкнуться с этим не получалось не только у его родителей. Ошарашенные бедой одноклассники, однокурсники все эти дни приезжали к свежей могиле, молча глядя на деревянный крест. Говорят, памятники можно ставить не раньше чем через год, пока земля осядет, пока… Ровесники никак не могли поверить, что Илюши Прохорова нет, что он не сыграет им на гитаре, не споет Yesterday так, как мог только он.
Вслед за безответным «за что?» следовало «что делать?». Друзья пытались отвлечься на подготовку к экзаменам. Кому-то удавалось, большинство пока не могло настроиться на учебу. Слишком велико было потрясение. Опустошенные, испуганные, они пытались как можно больше времени проводить вместе – так им было легче пережить боль утраты.
Родителей Ильи горе не сплотило. Оба ушли в свои переживания каждый на своей территории: Дмитрий Ильич в своей однокомнатной квартире, а Светлана Николаевна – в своей трехкомнатной, оставшейся ей после развода с первым мужем. Здесь раньше жила она, два ее сына, муж. А потом она вдруг влюбилась в Прохорова…
Этого нельзя было делать. Она разрушила семью, настроила против себя сыновей, укоротила жизнь мужу. Теперь старшие дети далеко: Иван в Америке, Леня в Польше. У них там то, что называют расчетливым, холодным словом «бизнес». Иногда они вспоминают о ее существовании. Не чаще двух раз в год: в день ее рождения и восьмого марта. Сыновья не простили ей разрыва с отцом. Для них она навсегда осталась предательницей, которая пошла на поводу плотских желаний, изменив отцу, забеременев от Прохорова. Им не был нужен младший брат. Иван прямо сказал ей об этом. Ему было семнадцать, а шестнадцатилетний Леня во всем поддерживал брата. Сыновья решили жить с отцом. Как ни странно, она не стала их уговаривать. Может быть, потому, что впервые в жизни носила под сердцем ребенка от любимого мужчины.
Господи, ей самой в то время еще не было сорока. Но на третьего ребенка она решилась сразу. На его появление не могли повлиять ни развод, ни отчуждение сыновей, ни раздел имущества. Муж проявил благородство и оставил ей их квартиру. Сам переехал в жилье, доставшееся от родителей. Мальчишки за ним… Все это время она пыталась понять, что обо всем этом думает Прохоров. Он был удивлен таким развитием событий. К тому времени они успели расстаться, выяснив, что их отношения ведут в тупик. Но, став свободной, Светлана перестала быть изменницей, предательницей. Она открыто призналась в своих чувствах, а главное – в том, что беременна.
Прохоров выслушал ее с каменным выражением лица. Тогда Круглова не знала, чего стоило ему сделать выбор в ее пользу. Выбор: безумная страсть к Саше и безысходность, в которую втягивала его опытная женщина… Собственно, теперь он точно знал, что, узнав о ребенке, Саша почувствует себя обманутой. Наверное, в той же степени, что и он. Даже если Дмитрий сможет ее простить, им не найти общего языка. Можно было бы сказать, что они квиты, но разве с таким багажом живут долго и счастливо?
Светлана как будто ни о чем не просила, просто сообщила как факт:
– Будет мальчик. Назову Илюшей… – это был стратегический ход дать ребенку имя его деда. Видя, как колеблется Прохоров, она вдруг поняла причину. Ну, конечно, он не уверен в том, что это его ребенок. Тогда пришлось внести уточнения: – Скажу для ясности, Дмитрий Ильич. С мужем я уже полгода не живу… Ребенок твой, но можешь не напрягаться. Я оставлю его, что бы ты ни сказал. От тебя, прости, ничего не зависит.
