В течение пяти лет нашего пребывания на движущемся льду нам ни разу не пришлось внезапно сниматься ночью с места, кроме одного случая, когда, по счастью, наши сани стояли нагруженными. Но во время дневных переходов часто возникала опасность, которая, впрочем, не требовала такой стремительности. Это случалось, когда мы проходили по битому льду, переходя с одной льдины на другую. Когда находишься на небольшом обломке, площадью около гектара, окруженном со всех сторон более мощными глыбами, края его при длительном сжатии становятся складчатыми, и кругом образуется кольцо ледяных торосов. Если сжатие продолжается, торосы все растут, а площадь нашей льдины все уменьшается. Не очень-то хорошо себя чувствуешь, когда эти торосы надвигаются со всех сторон с шумом, переходящим из тихого ворчанья в оглушительный грохот, а лед дрожит под ногами. Этот шум и вибрация наводят на собак панический страх, и они становятся хуже чем бесполезными. Тут уже требуется несколько человек для каждой запряжки. Выбираешь какое-либо место пониже в одном из приближающихся торосов, где движение слабее и за которым имеется основательное поле. Найти такое место трудно, тем труднее, что торос своею тяжестью ломает край нашего поля, и между ним и нами образуется трещина, наполненная морской водою.
При 20–30° мороза собаки больше боятся опустить лапы в воду, чем встать на движущуюся льдину. При наличии 4–5 человек с двумя санями, как это часто бывало у нас, берут все упряжки сразу, и собаки и сани без особых трудностей переводятся через торос; льдины движутся довольно медленно, и крепко стоящий на ногах человек чувствует себя уверенно. Если же нас только трое, лучше иметь не больше одной запряжки, чтобы не возвращаться назад. Но тогда возникает другое неудобство: один человек должен держать хорей, чтобы не дать саням опрокинуться, а остающиеся двое не сильнее шести собак; они не могли бы сдвинуть запряжки, если бы не то, что собаки редко тянут вместе: в то время как две-три рвутся вперед, другие тянут назад. В такие критические моменты имеет большое значение способ упряжки собак; именно в этих случаях я предпочитаю упряжку гуськом, когда собака удерживается на своем месте двумя постромками. При упряжке, употребительной в Номе, собаки слишком свободны и могут сделать полный поворот, мордою к саням. Еще хуже применяемая в Гренландии упряжка веером, потому что она дает собакам полную свободу действий, и они тянут, куда хотят.
Большую опасность представляет ломка льда ночью. Поэтому, попав на особенно крепкую льдину, позволявшую надеяться, что ночью она не даст трещин, мы располагались на ней лагерем часа на два-три раньше обычного, или, если такой льдины не встречали, шли 3–4 часа лишних. По этой же причине не пускаются в путь по льду раньше середины февраля, независимо от погоды, так как в долгие зимние ночи больше шансов наткнуться в темноте на трещину. Эта опасность уменьшается, если база на берегу расположена в районе медленно движущегося льда, как, например, о. Принца Патрика. Но тот, кто отправляется из района быстро движущегося льда, как, например, северный берег Аляски, от которого шла наша экспедиция, или северо-восточный берег Сибири, где столетием раньше проходил Врангель, подвергается большому риску, если пускается в путь раньше февральского полнолуния.
При солнечном или лунном свете путешествовать по льду сравнительно легко, но при облачной погоде возникает опасность, специфическая для арктических широт. Морской лед редко бывает совершенно гладким, но когда солнце или луна прячутся за облаками, он кажется ровным из-за отсутствия тени. В обычных широтах яма, из которой только что вынут камень, резко отличается по цвету от рядом лежащего камня, независимо от освещения, если только оно достаточно, чтобы вообще что-либо видеть; но на замерзшем море льдина и яма, находящаяся рядом, имеют почти один и тот же цвет, белый или голубоватый, и только падающая тень делает их рельефными. При ясном небе солнце и луна дают резкие тени; находясь за облаками, они теней не отбрасывают, хотя дают достаточно света, чтобы заметить человека или камень на расстоянии мили или гору за 20 миль. На неровном морском льду в такой день, при самом остром зрении, легко наткнуться на небольшой обломок льда или на целую глыбу, величиною с дом. Можно попасть в трещину, которая не шире человеческой ноги, или в яму, достаточно большую, чтобы стать могилой путешественника. В такие дни рассеянного света напряжение зрения при попытках различить почти неразличимые препятствия гораздо чаще вызывает снежную слепоту, чем в самый яркий безоблачный день. Но еще хуже облачного дня — облачная ночь.
