Все это время солнце редко показывалось, и «водяное небо» оказывалось для нас очень полезным. Ровно затянутое облаками небо отражает, как в зеркале, все находящееся под ним; если внизу тянется полоса белого льда, небо над ней будет таким же белым, а темной полосе воды соответствует темная полоса на небе. В облачный день глаза больше устают от постоянного напряжения, и собакам труднее выбирать дорогу, но водяное небо с избытком вознаграждает за все эти неудобства, тогда как в ясную погоду оно отсутствует. Вокруг нас были полыньи, но углы отдельных льдин соприкасались, и, сообразуясь с «картой», видневшейся в облаках над ними, мы могли идти целый день, не видя воды. К счастью для нас, полыньи шли в таком направлении и соприкасались таким образом, что именно на том пути, который вел на север и был наиболее желателен для нас, легче всего было обходить полыньи. Однако в ближайший солнечный день астрономические наблюдения показали, что, в то время как мы шли к северу со средней скоростью около 10 миль в день, нас относило на юг с такой быстротой, что фактически мы двигались на юг. В виду условленной встречи на Норвежском острове я намеревался, если бы это оказалось возможным, выйти к самому северо-западному углу Земли Бэнкса — мысу Альфреда, чтобы наше исследование льдов было как можно полнее. Потом мы направились бы на юг, вдоль берега Норвежского острова, построили бы там маяк на самом видном месте, чтобы дать знать о себе «Полярной Звезде», а затем пошли бы дальше, так как Норвежский остров, судя по карте, имеет только 6–8 миль в поперечнике и представляет слишком мало шансов для охоты, чтобы стоило останавливаться. Можно было бы, пожалуй, охотиться на тюленей и медведей, но мы предпочли бы выйти на восточную часть Земли Бэнкса, чтобы найти оленей, так как нуждались в их шкурах для постельных принадлежностей и одежды на предстоящую зиму.
Медленно продвигаясь к берегу, мы охотно задерживались для промеров глубины. В течение нескольких дней вода была слишком глубока для нашего лота, но 11 июня он опять достиг дна, причем глубина равнялась 668 м. Начиная с этого момента, мы производили промеры через каждые несколько миль, тщательно регистрировали длину переходов между промерами и определяли свои координаты по астрономическим данным, пользуясь для этого каждым ясным днем.
В течение недели наши попытки быстрее двигаться по намеченному пути были довольно неудачны. Иногда мешали плохая погода и сильная подвижка льдов; в такие дни мы совершенно не приближались к цели, потому что лед все время дрейфовал на юг, а иногда и на юго-запад. В хорошую погоду нас затрудняла не столько открытая вода, сколько рыхлость снега.
Сугробы, на твердой поверхности которых при температуре ниже нуля еле заметны были следы ног и собачьих лап, превращались в кучи мягкого снега, похожего на куски подмоченного сахара, по которому ходить было так же трудно, как по кучам зерна в элеваторе. Сани так глубоко погружались в этот снег, что нам приходилось их тащить, как снегоочиститель. Собаки барахтались, не имея твердой почвы под ногами. Временами люди должны были тащить сани на расстоянии 10–20 м без помощи собак; иногда и это было возможно лишь при том условии, что предварительно мы топтались взад и вперед, чтобы проложить нечто вроде дороги для саней.
Во время моих предыдущих экспедиций мне приходилось иметь дело с такого рода снегом, и это побудило меня изобрести особое приспособление к саням, обычно употребляемым в Аляске. В длину они имеют 4–5 м и в ширину от 50 до 70 см. У этих саней кверху от полозьев идут стойки, так что груз лежит на платформе, находящейся на высоте от 15 до 22 см. Платформа поддерживается поперечинами, расположенными под ней между стойками, и когда сани движутся, проваливаясь в снег, то, чтобы тащить сани, приходится затрачивать во много раз больше силы, чем понадобилось бы, если бы поперечины не соприкасались со снегом. Для путешествия по рыхлому снегу, в сущности, непригодны никакие сани, кроме индейских, но и они неприменимы в тяжелых льдах и на плохих дорогах. Мне пришло в голову скомбинировать преимущества обоих типов саней, прибив доски под поперечины саней первого типа; когда полозья погрузятся настолько глубоко, что корпус саней будет соприкасаться со снегом, нижняя поверхность корпуса уподобится индейским саням и будет плавно скользить по снегу.
