Мы находились в местности, которую видели впервые; здесь не было русла реки или других местных объектов, придерживаясь которых можно было бы чисто машинально находить дорогу в оба конца. В мглистую погоду найти дорогу обратно в лагерь можно лишь при условии тщательных наблюдений и правильных приемов ориентировки. Удаляясь от лагеря, я замечаю скорость своей ходьбы и продолжительность пути в каждом данном направлении; кроме того, я в точности определяю, под каким углом к ветру я иду. Направление ветра я время от времени проверяю либо по карманному компасу, или же по расположению сугробов, так как, если перемена ветра пройдет незамеченной, это расстроит всю ориентировку. Наши охотничьи лагери мы обычно разбиваем на вершинах высоких холмов, перед уходом нужно обойти вокруг холма и изучить его вид со всех сторон, чтобы при возвращении с уверенностью опознать его из любого пункта, отстоящего на полмили в окружности. Запомнив топографию окрестностей лагеря на пространстве примерно в 0,5 кв. мили, я выхожу или прямо навстречу ветру, или же под углом в 45° или в 90° к нему и иду вперед час или два, в зависимости от большей или меньшей уверенности в том, что смогу найти дорогу обратно. Если за это время не удалось найти дичи, то я поворачиваюсь под определенным углом, обычно под прямым углом, к первоначальному направлению и снова иду на определенное расстояние, которое, например, может быть равно первоначальному. Если и теперь ничего не найдено, я еще раз поворачиваюсь под прямым углом, после чего нетрудно определить, когда я окажусь против лагеря и на расстоянии 1 или 2 часов пути от него. После третьего поворота под прямым углом я уже обращен лицом к лагерю, и поскольку были тщательно соблюдены все вышеприведенные правила, я подхожу к нему с отклонением не более полумили, т. е. оказываюсь в пределах участка, который я запомнил перед уходом. Но если бы я даже и «промахнулся», я знаю, что в данное время нахожусь вблизи от этого участка, а потому, если буду идти по все увеличивающимся кругам, то рано или поздно попаду на него. Если во время ходьбы я вижу дичь, то прежде всего замечаю время по карманным часам или каким-нибудь другим способом определяю направление от данного пункта до лагеря. Если удается тут же убить дичь, то найти затем дорогу к лагерю очень просто; но если пришлось долго преследовать дичь или если найдена не самая дичь, а только ее след, то правила для отыскания обратного пути не так легко сформулировать. Во всяком случае, необходимо все время запоминать свой маршрут; тогда задача сведется к определению угла, под которым нужно выйти обратно к лагерю.
Эти простые правила позволяют мне ориентироваться в метель и вообще при всякой погоде, сопряженной с плохой видимостью; между тем, эскимос, оказавшийся в подобных условиях, обычно вынужден расположиться лагерем и ждать, пока погода прояснится.
Во время той охоты, о которой здесь идет речь, я прошел 3 мили против ветра, затем 3 мили в сторону и вернулся к лагерю, не найдя никаких признаков дичи. Но Наткусяку больше повезло. Через 2–3 часа мы догадались об этом, так как в случае неудачи Наткусяк уже вернулся бы. Действительно, он пришел перед самым наступлением темноты и сообщил, что видел около тридцати карибу, из которых убил и освежевал семнадцать. В это время волки были очень многочисленны, и мы часто встречали их стаями, примерно по десяти в каждой; поэтому наша первая забота была о том, чтобы доставить добытое мясо домой. К следующему вечеру у нас находилось в безопасности свыше трех четвертей его, хотя некоторое количество все же досталось волкам. Затем Наткусяк и я снова, отправились охотиться, но уже при более ясной погоде. На этот раз он ничего не нашел, тогда как я добыл целое стадо в 23 головы двадцатью семью выстрелами.
