Девятнадцатилетний Павел узнает о смерти своего отца, которого он никогда не знал, и о том, что тот оставил ему квартиру в другом городе. Павел отправляется в город Липецк для вступления в наследство. И там он по крупицам собирает образ своего отца, отражённого в глазах незнакомок, заглядывающих к нему в гости.
1
За окном мельтешит однообразье. Не утомляет. Кажется, успокаивает. Впервые я так далеко от дома. Впервые на поезде. Еще и сам, один, все по-взрослому. Хмурые попутчики каждый в своем телефоне. Им скучно, позевывают, торопят время. А я нет, не тороплю, ведь кто знает, каким окажется тот город, в котором мне выходить? И что за человек меня там встретит? Как с ним говорить? Сказать ему: «Здрасте» или «Здравствуйте»? Как себя назвать – Пашей, Павлом, а может Павлом Алексеевичем? И вообще, как я его узнаю?
Обнаружил, что спать в поезде не могу. Жаль, очень на это рассчитывал. Думал, хоть высплюсь после сессии. Учил днями и ночами, сокурсникам, позевывая, говорил, что всю ночь кино смотрел, чтоб не прослыть зубрилой. И сдача была нервная, вроде все учил, все знаю, а у самого ноги подкашиваются, руки трясутся, заикаюсь. Выехал, можно сказать, на авторитете. Так и сказали: «Мы знаем, что ты знаешь. Переволновался».
Да, переволновался. И с сессией, и с этим неожиданным звонком.
Позвонили, значит, спросили меня. Я это понял, потому что мама сказала в трубку: «Да, все верно, я его мать. А кто говорит?». Потом долго слушала, теребила не в чем неповинную занавеску, в конце сухо так сказала: «Да, я поняла. Я вам перезвоню». И шмыг на кухню, на меня даже не посмотрела. Я за ней.
– Это кто был? – спрашиваю.
– Никто. Ты есть будешь?
– Нет, пока не скажешь, – пошутил так.
Мама разлила по тарелкам борщ, мы сели за стол напротив друг друга. Признаюсь, все это было интригующе. Особенно мамино лицо: серьезное, озабоченное и как будто даже недоброе. К еде она не притронулась, хотя с работы прибежала и с порога мне: «Я такая голодная, ставь разогревать!»
– Отец твой умер.
– А-а, – разочаровано ответил я.
Вот тебе и вся интрига. Теперь можно и борща поесть.
– Квартиру тебе оставил.
А вот это уже интересно! Моя рука с кусочком хлеба так и зависла над столом.
– Круть! – восхитился я вслух.
– В Липецке, – добавила она.
– Не очень круть, – признался я удрученно, и наконец, принялся за борщ.
Собственная квартира – это конечно мечта. Собственная квартира в Липецке – это проблема. А проблемы в нашей семье решает мама. Она за это и принялась, не откладывая:
– Надо ехать, вступать в наследство, продавать квартиру, – как будто не мне говорила она. Просто составляла план действий.
Мама у меня такая – умная, деловая.
– Поедешь после сессии, – заключила она.
Я чуть не поперхнулся.
– Я? А ты?
– А я там зачем? Ты совершеннолетний.
Я отложил ложку. А мама напротив, спокойно принялась за еду. Конечно, на меня все спихнула!
Как так? – недоумевал я, задыхаясь от волнения. Там же документы, квартира, ее продавать, а значит деньги, банки, а я в этом ничего не понимаю! Меня же обязательно обманут, кинут, деньги заберут, даже на дорогу домой не будет, и останусь я там липецким бомжом.
– Это точно не развод? – с надеждой спросил я.
Вдруг мама сейчас с моей подачи поразмыслит и решит, что это чья-то глупая шутка, афера, махнет рукой, и мы продолжим спокойно есть наш вкусный борщ. Но мама лишь покачала головой.
– Нет, вряд ли.
Конечно же, она обдумала мое предположение, все хорошенько взвесила, сопоставила, и сделала единственно правильный вывод: «Нет, вряд ли». Мама у меня такая.
– Ну, может ты со мной?
Попытался было я, на что мама лишь удивленно вскинула брови.
– У меня работа. А у тебя каникулы. Как раз будет чем заняться.
Она встала из-за стола, чтобы сделать нам чай.
– Да и вообще, с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Это то, как раз и понятно, и про овцу, и про шерсти клок, но тут сессия на носу, теперь и всё это…
– А можно Алису с собой взять? – тихо-тихо спросил я.
Алиса – моя девушка, уже два месяца с ней встречаемся. Она тоже боевая, как мама, и с ней, как с мамой – тяжело, но надежно.
– Ты же не развлекаться туда едешь. Дела сделаешь – и домой.
Как у мамы все просто получается: съездишь, сделаешь! Она бы конечно и поехала, и все быстро и правильно сделала, но почему-то на этот раз она решила, что я должен сам. Сам.
Билет мне помогла купить Алиса. Мы сидели за компьютером в ее комнате.
– Так, смотри, последний экзамен у нас одиннадцатого. Вечером соберешь вещи, значит, билет можем взять на двенадцатое, на утро, Новороссийск- Липецк. Обратно ты когда? Или в один конец берем?
Я же говорил, она как мама – умная, деловитая.
– Не знаю, – пробубнил я и позвонил маме.
– Говорит, в один конец, не понятно же сколько времени это все займет.
Так и взяли – на двенадцатое, на утро, купе, нижняя полка, в один конец. В выборе места я полностью доверился Алисе, она ездила, она знает. Нет, все-таки было бы лучше взять ее с собой!
– Жаль, что мне с тобой нельзя, – будто прочитала она мои мысли.
– Я же не развлекаться туда еду. Дела сделаю, и домой, – мрачно процитировал я маму.
Алиса перебралась ко мне на колени и обняла меня за шею.
– А ты теперь завидный жених, слушай! Своя жилплощадь.
– Ага, в Липецке.
– Ну и что? Ты же продашь, приедешь, и купишь отдельные от мамы апартаменты.
И она туда же: продашь-купишь. У них вообще все так просто, вот сами бы и ехали.
