– Да, лунный свет в ночи – это потрясающе, – согласилась Франсуаза. – Но когда темно, в этом нет ничего веселого. Лучшее, что можно сделать, – это спрятаться у себя дома. – Она толкнула Жербера локтем. – Вы видели, какие красивые у полицейских новые каски?
– Выглядит воинственно, – сказал Жербер. Он взял Франсуазу за руку. – Что за свинство! Невеселая тут, видно, жизнь. В Париже никого нет?
– Элизабет здесь, она охотно подставила бы мне плечо, чтобы поплакаться, но я избегаю ее по мере возможности, – ответила Франсуаза. – Забавно, у нее на редкость цветущий вид. Клод в Бордо. Но раз он один, без Сюзанны, думаю, она прекрасно мирится с его отсутствием.
– Что вы делаете целыми днями? – спросил Жербер. – Вы снова начали работать?
– Пока еще нет. С утра до вечера я толкусь с Ксавьер. Мы занимаемся стряпней, ищем друг для друга прически. Слушаем старые пластинки. Мы никогда не были так близки. – Франсуаза пожала плечами. – И я уверена, что никогда она меня до такой степени не ненавидела.
– Вы думаете? – спросил Жербер.
– Я в этом уверена, – отвечала Франсуаза. – Она никогда не говорит вам о наших отношениях?
– Нечасто, – признался Жербер. – Она остерегается. Она считает, что я на вашей стороне.
– Как это? – спросила Франсуаза. – Потому что вы защищаете меня, когда она на меня нападает?
– Да, – сказал Жербер. – Мы всегда спорим, когда она говорит мне о вас.
Франсуаза почувствовала укол в сердце. Что такого Ксавьер могла рассказывать о ней?
– Что же она говорит? – спросила Франсуаза.
– О! Она говорит что попало, – ответил Жербер.
– Знаете, вы можете сказать мне все, – проговорила Франсуаза. – При сложившихся отношениях нам нечего скрывать друг от друга.
– Я говорил вообще, – сказал Жербер.
Несколько шагов они сделали молча. Их заставил вздрогнуть какой-то свисток. Местный бородатый страж направлял свой фонарик на окно, откуда сочился тонкий лучик света.
– Для таких стариков это праздник, – заметил Жербер.
– Понятно, – отозвалась Франсуаза. – В первые дни грозили стрелять из револьвера по нашим окнам. Мы закутали все лампы, и теперь Ксавьер закрашивает окна синим.
Ксавьер. Естественно. Она говорила о Франсуазе. И, возможно, о Пьере. Досадно было воображать ее, самодовольно царившую в сердце своего крохотного, хорошо обустроенного мира.
– Когда-нибудь Ксавьер говорила вам о Лабрусе? – спросила Франсуаза.
– Она говорила мне о нем, – безразличным тоном отвечал Жербер.
– И, конечно, рассказала вам всю историю, – сказала Франсуаза.
– Да, – подтвердил Жербер.
Кровь бросилась в лицо Франсуазы. Моя история. В этой белокурой головке мысль Франсуазы приняла непоправимую, неведомую форму, и в таком чужом обличье получил ее Жербер.
– Значит, вам известно, что Лабрус был привязан к ней? – спросила Франсуаза.
– Я очень сожалею, – помолчав, ответил Жербер. – Почему Лабрус не предупредил меня?
– Он не хотел, из гордости, – сказала Франсуаза. Она сжала руку Жербера. – Я вам не рассказывала, поскольку опасалась, как бы вы не нафантазировали чего. Но не бойтесь. Лабрус никогда на вас за это не сердился. И даже был очень доволен, что история закончилась таким образом.
Жербер недоверчиво посмотрел на нее.
– Он был доволен?
– Ну конечно, – ответила Франсуаза. – Знаете, она для него ничего больше не значит.
– Правда? – сказал Жербер. Казалось, он не верил. Что же он все-таки думает? Франсуаза с тоской смотрела на колокольню Сен-Жермен-де-Пре, вырисовывавшуюся на металлическом небе, чистую и спокойную, вроде какой-нибудь деревенской.
– Что она говорит? – спросила она. – Что Лабрус все еще страстно любит ее?
– Примерно так, – смущенно отвечал Жербер.
– Ну что ж, она сильно ошибается, – сказала Франсуаза.
Голос ее дрожал. Если бы Пьер был здесь, она бы с презрением рассмеялась, но она была далеко от него и могла лишь сказать себе самой: «Он любит только меня». Было невыносимо, что где-то в мире существовала противоположная уверенность.
– Хотелось бы мне, чтобы она увидела, как он говорит о ней в своих письмах, – продолжала Франсуаза. – Она бы просветилась. Только из жалости он сохраняет некую видимость дружбы. – Она с вызовом посмотрела на Жербера. – Как Ксавьер объясняет, что он отрекся от нее?
– Она говорит, что сама не пожелала больше этих отношений.
– Ах, понимаю! – сказала Франсуаза. – А почему?
Жербер в замешательстве взглянул на нее.
– Она уверяет, что не любила его? – спросила Франсуаза.
В повлажневших руках она сжимала носовой платок.
– Нет, – отвечал Жербер.
– Тогда что же?
– Она говорит, что вам это было неприятно, – неуверенным тоном произнес Жербер.
– Она так сказала? – удивилась Франсуаза.
От волнения у нее осекся голос. Слезы ярости выступили у нее на глазах:
– Дрянная девчонка!
Жербер ничего не ответил. Казалось, он пришел в полное замешательство. Франсуаза усмехнулась.
– Словом, Пьер безумно любит ее, а она отталкивает эту любовь из уважения ко мне, поскольку меня снедает ревность?
– Я так и думал, что она все представляет на свой лад, – примирительным тоном сказал Жербер.
