Не дам Гринвичам такой возможности, как и повода поливать нас грязью из-за незаконнорожденности малыша, так и из-за своей слабости, в тот момент, когда я уступила на уговоры Даниэля. Мужчины часто так делают, и их никто не обвиняет, тогда, как на женщину обрушивается злоба, издёвки и насмешки кумушек, считающих себя во главе добродетели. И самые гадкие слова раздаются, как правило, от тех сплетниц, чьё тело в молодые годы познало далеко не одного любовника, а в преклонном возрасте к их сожалению и досаде потеряло спрос.
Мне казалось, что я размякну и упаду, подогнутся ноги, не сделав от Даниэля даже шаг. Но ничего не случилось, вот только из гостиной выйти не получилось.
-А ну повтори! - Дан быстро догнал меня, схватил за талию, резко повернув к себе лицом.- Повтори, что сейчас сказала!
- Я не буду приживалкой у тебя, что бы ни послужило тому поводом. И поверь, повод действительно есть.
Ох, и зачем это сказала ему! Ох, зачем!
Не нежность, а злость появилась в его глазах, губы изогнулись в кривую линию.
-Наверное, ты думаешь, что после этих слов я всё-таки женюсь на тебе?
-Что?- Не поняла я, а может мне послышалось,- ты о чём? Мне казалось, мы всё выяснили.
Я не сразу поняла, что он всё-таки обратил внимание на мой вопрос о возможной беременности.
-Поиграть решила, да? Мы с тобой были всего пару раз...
-Жалеешь?- Съязвила я, чувствуя, что в сердце прокрадывается горечь. Или это желчь, что требует немедленного выхода в виде обидных слов для Даниэля, моего... бывшего жениха.
- Ни разу, Ярослава, клянусь. Но на твои уловки я тоже не попадусь. И если ты не в курсе, что такой прерванный половой акт, то....
Он не договорил.
Пощёчина - это самое малое, чем я могла ответить в настоящее время. Ладонь саднило, но мы, кажется, не договорили. Мужчина дёрнулся, но по-прежнему не отпускал меня. Его дыхание обжигало, а злость была просто осязаемой.
- Не в курсе,- соврала я, чувствуя, что Даниэль говорит о том, о чем неделю назад щебетали молодая горничная и служанка. И тут же покраснела, как могла. И пусть перед этим злилась, то тут вдруг стало стыдно....
- В момент нашего наслаждения,- Дан смотрел на меня как-то странно, как никогда еще не смотрел. Ни всё время нашего знакомства, ни даже во время сегодняшних откровений.- В этот самый момент я был не в тебе, понимаешь? И я это делал нарочно, чтобы ты не забеременела. Мужчины часто так поступают, чтобы обезопасить себя от нежелательной или преждевременной беременности женщины. А теперь..
-Что?
-А то, дорогая,- жесткие складки залегли у линии губ моего мужчины, точнее у того, кого ещё вчера считала своим, кому отдавалась любя и искренне. А теперь... - А то, Ярослава, что я предлагал и предлагаю тебе полное содержание и никто, ты слышишь, никто не посмеет тронуть тебя пальцем. Ни посторонние, ни мои родители. Но ради этого не надо придумывать беременность, -Дан замолчал, а потом тихо добавил, -потому что она могла наступить, но только не от меня.
Боль и горечь сквозили в его голосе, но не меньшим эхом оно отдалось во мне. Он считает, что я сейчас была нечестна?
-Убери руки! И никогда, слышишь, никогда больше не прикасайся ко мне!- Прошептала я, осознавая, в чём именно он обвинил сейчас меня.
В том, что обманом хочу выйти за него замуж?
Что хочу "повесить" (слово, опять же подслушанное у прислуги) на него ребёнка?
Даниэль убрал руки, но в его глазах уже не светилась ни любовь, ни желание. Злость, похоже, именно она появилась в глубине синевы, проливаясь на меня холодной ненавистью.
-Даниэль Гринвич, - мой голос, надеюсь, был достаточно твёрд, чтобы донести до мужчины весь смысл, - я освобождаю Вас от всех обязательств по поводу нашей свадьбы и всех иных последствий, будь то беременность или мои личные переживания. И пусть Вы в этом не нуждаетесь и дали мне о том понять, только что. Но, тем не менее, надеюсь, у Вас нет ко мне претензий?
-Нет, Ярослава, - сказал, словно выплюнул, он.
-А если что-то возникнет в материальном плане, то я в курсе, что мой папа выписал чек, покрывающий большую часть расходов, надеюсь, этого Вам хватит, чтобы залатать денежные издержки.
-Не надо об этом!
-Хорошо,- не равнодушие, а какая-то апатия охватили меня, но я продолжала,- у меня тоже нет претензий. Дальше. Надеюсь, после нашего расставания никаких повторных возобновлений отношений с Вашей стороны не последует?
-Нет, - прошипел Даниэль,- если только ты очень захочешь и попросишь, стать моей, как ты назвала содержанкой.
-Всего доброго,- я проигнорировала последние слова Даниэля, думая лишь об одном - поскорее покинуть это дурное место.
Никто меня не задержал, никто не окрикнул со словами "Погоди, мы ещё не всё выяснили".
Как раз только что всё и выяснили.
Мы с Марфой покидали этот дом из камня, пронизанный холодом сердец обитателей. Вдалеке показался Льюис Гринвич, мчащийся с кем-то галопом, но, к счастью, наши пути не пересекались.
И я не думаю, что он был бы счастлив видеть Ярославу Огарёву рядом с собой.
