В коттедже на холме началась новая жизнь. Девочки постепенно приходили в себя. Они были очень разными.
Несколько отказниц походили на нелюдимых дикарок, они целыми днями сидели по комнатам и спускались лишь к трапезе. Юля надеялась, что в скором времени они выйдут из своих раковин.
Остальные отоспались, отъелись и принялись активно изучать дом и окрестности. Уследить за ними было трудно. Авва наняла двух помощниц по объявлению, но обе женщины оказались глуповатыми и боязливыми. Они выполняли свою работу абы как, все время оправдываясь «порчами» и «сглазом» со стороны девочек, зато никогда не опаздывали к ужину и не забывали забрать дневной заработок. Когда пятилетняя Олии чуть не опрокинула на себя котел с щелоком, Авве пришлось их рассчитать.
Тогда за дело взялась Цила. Девушка прошлась по своим знакомым, таким же трудягам, как она. Она спрашивала, выслушивала рекомендации и предлагала места женщинам, которые остро нуждались в работе и не отличались особым предубеждением против магически одаренных отказниц.
Вскоре в пансион нанялись две расторопные особы. Одна из них была полукровкой, дочерью человека и орчанки. Люди неохотно брали ее на работу из-за зеленоватой кожи и грубых черт, и она жила за счет крошечного «бизнеса»: девушке разрешали собирать воск с алтаря в храме, она переплавляла его в дешевые свечи для бедняков по одному «жаворонку» за штуку.
— Она далеко не красавица, зато опрятная и крепкая, — пояснила Цила, — другая уже отчаялась и опустилась бы, а Вэта всегда улыбается людям. К тому же она неплохая рукодельница, умудряется вести хозяйство на сущие крохи и прекрасно знает, что такое быть непохожей на других.
Вторая женщина, бывшая кухарка на постоялом дворе, потеряла место, когда таверна сгорела.
— Уж я-то такого насмотрелась в жизни, меня ведьминской магией не напугать, — махнув рукой, гортанно сообщила дама, немолодая, но довольно подвижная для своих лет. — Мне бы скопить деньжат и уйти на покой. Вот все, о чем я мечтаю. К работе я привыкшая, чту богов и гневить их воровством и кровопийством не собираюсь. Мы с девочками подружимся, если, конечно, они любят хорошо поесть.
Авва взяла обеих женщин на испытательный срок.
Амита и Оза продолжали помогать на кухне. Юля пыталась развеселить и разговорить слишком серьезных для своих лет девочек, но они отмалчивались и не пытались ни с кем сблизиться.
Юле показалось, что им нравится составлять меню и вести разнообразные хозяйственные записи. Тогда она начала давать Амите и Озе разные мелкие поручения: пересчитать банки с солеными овощами в подвале, снабдить особыми бирками белье для отправки в прачечную, составить график уборки комнат. За каждое хорошо выполненное дело она немногословно их хвалила.
Девочки выполняли поручения в обычном для них молчании, но вскоре Юля увидела в их глазах гордость и удовлетворение. Она узнавала в них юную себя.
В детстве Юлю увлекало ведение дома: готовка, семейный бюджет, организация хранения и наведения порядка. Она с удовольствием проводила лето у своей бабушки, весьма хозяйственной женщины, превратившей скучный домашний труд в идеально отлаженный механизм. Дом бабушки всегда казался Юле большим, живым, дышащим существом, нуждающимся в постоянном уходе и ласке.
С возрастом это чувство исчезло. Муж не особо ценил Юлины таланты, а усталость после офисной работы отбивала всякое желание заниматься домашним трудом. Теперь же Юля чувствовала себя силой, которая с любовью и терпением приводила в движение какую-то неведомую мощную энергию.
Проходили дни, наступила настоящая зима, с вьюгами и морозом. Постепенно в доме на холме сложился свой особый уклад. Многие девочки уже не хотели уезжать. Впрочем, узнав, что с ними в новый дом отправятся служанка Вэта и кухарка Диза, пансионерки приободрились и повеселели. Но не все.
Наступил вечер, когда Юля получила письмо от Совета альвийских старейшин. Эйм сдержал слово — он «умер». Если бы не договоренность, Юля поверила бы в смерть друга.
Однако одновременно со свидетельством о смерти, посыльный принес в дом на холме небольшое письмо. В нем некий Эмет Торри, маг-полукровка, описывал свое нынешнее житье-бытье. Юля улыбалась, читая послание. Эйм был в своем репертуаре, он рассказывал о жизни в мире альвов с присущим ему специфическим, мрачноватым юмором.
По некоторым намекам Юля поняла, что теперь Эймет вынужден скрывать способность оборачиваться, но это ему ничуть не мешает. Он собирался отправиться в экспедицию в малоизвестные южные моря альвов.
Юля зачитала письмо вслух. Цила порадовалась за дядю. По ее словам, пострадав от предательства родственника, он больше всего жалел, что так и не удовлетворил свою жажду путешествий.
Свидетельство о смерти было составлено по всем правилам, Юле оставалось лишь заверить его в Ратуше и исправить татуировку.
— Не прослыть бы черной вдовой, — задумчиво проговорила она, изучая печати и странные символы внизу письма.
— Драконы тоже смертны, — возразила Цила, оторвавшись от кормления Эни.
— Что такое «черная кара»? Тут написано, что он умер от «черной кары».
