Юля подняла голову, вытерла пот с лица и облегченно выдохнула. Книга, лежавшая на краю кровати, оказалась раскрытой на иллюстрации с примечаниями на языке драков. На картинке был человек с раскрытыми руками, похожий на знаменитый рисунок Да Винчи, только окружали его линии, подписанные как магические меридианы. Юля принялась жадно читать:
Она продолжила переливать силу в тело альвийки. Чем дальше, тем сложнее Юле было сосредоточиться. Помимо участившихся схваток ее отвлекал шум в замке. Она слышала равномерные удары, от каждого из которых содрогались стены.
Примерно через полчаса целительница открыла глаза и села, удивленно оглядываясь.
— Слава богам, — выдохнула Юля.
— Я жива? Ты? — глаза альвийки расширились. — Ты отдала мне Силу?
— Не волнуйся, у меня еще много осталось, — прохрипела Юля. — Однако есть проблема: Агата собралась наружу.
— Все идет по плану. Я помогу. Клодина? — Глэней нахмурилась.
— Не приходила. Я не могу ее ощущать … не знаю, где она… боль отвлекает.
— Ложись. Я посмотрю.
Глэней была еще слаба, но ее движения были четкими и выверенными. Она принесла воду, полотенца и флакон с серебристой жидкостью.
— Это серебряная роса. Она убьет всю нечистоту. Клодина упаковывает книги, полагаю, она собирается сбежать… без Эйфа. Хозяин в стельку пьян, ходит по замку и орет на воинов. Так, посмотрим… Твоя дочь полна сил и готова, наконец, познакомиться с миром.
— Что со мной? — пробормотала Юля. — Меня как будто качает на волнах.
— Это Сила. Каким-то образом ты впитала магию гримуара-накопителя. Впрочем, это была не ты, а твоя дочь. Девочка очень спешит и сосет силу из Источника и всего, что под руку подвернется. Спасибо, Ула, что дала мне шанс. А теперь дыши, как я учила. Дыши.
Глэней говорила спокойно, и ее спокойствие передалось Юле, насколько это было возможно. Когда в комнате раздался крик младенца, альвийка счастливо засмеялась. Роды, по ее словам, прошли обычно. Юля очень в этом сомневалась — ей показалось, что ее разорвали на кусочки, а потом вновь собрали вместе.
Но как только в руки Юли лег теплый шевелящийся сверток, она забыла о боли и недавних тревогах. Затаив дыхание, она вглядывалась в нежное личико дочери. Агата смешно таращила глаза и двигала губами.
— Покорми ее, — сказала Глэней. — Что ты чувствуешь теперь?
— Сила… — прошептала Юля, — она уходит. Но я все еще ее ощущаю… хоть и отделенной от себя.
— Сюда идут, — тихо проговорила Глэней.
— Это Клодина, — спокойно отозвалась Юля. — Открой ей дверь. Пусть думает, что мы слабы и беспомощны. Нам нужно ее нейтрализовать, иначе ничего не получится.
Глэней кивнула. В ее ладонь скользнул узкий кинжал из незаметных ножен на поясе. В глазах альвийки была решимость. Юля нащупала под подушкой камень, найденный ею на террасе во время прогулки. Агата решила, наконец, продемонстрировать всю мощь своих легких. Оказалось, что ее первый крик был скорее репетицией перед настоящим выступлением.
— Тише, тише, маленькая, — сказала Юля. — Мама здесь.
Ведьма вошла быстрым шагом и бросила взгляд на альвийку:
— Глэней? Жива? А мне сказали, что тебя убил дракон. Что ж, все к лучшему. Я пришла за ребенком. Не вздумайте мне помешать.
Юля почувствовала, как мысли путаются, а голова становится пустой. Чары Агаты больше не защищали ее от колдовства Клодины. Однако козырь в рукаве имелся и в этот раз.
Клодина подошла к кровати и забрала младенца из безвольных рук Юли. За ее спиной Глэней приготовила кинжал, но Юля покачала головой, уверенная в том, что кровопролитие не понадобится.
— А кто тут у нас? — проворковала ведьма, заглядывая в складки пеленки. — Кто полетит с тетей Кло? Мы не будем бояться, правда? И орать не будем.
Агата думала иначе и продолжала недовольно голосить. Клодина произнесла несколько протяжных фраз, должных, видимо, утихомирить ребенка. Новорожденная не обратила на них ни малейшего внимания. Ведьма нахмурилась и повторила заклинание. Агата завопила еще громче. С каждым ее криком у Юли все больше светлело в голове.
— Зачем она тебе? — пробормотала Юля, пытаясь выиграть время. — Зачем тебе моя дочь?
— Вы все умрете здесь, когда твой любовник обрушит замок. Девочке понадобится защита. Я воспитаю ее как мать, — улыбаясь, проговорила Клодина. — Она достигнет славы и богатства, а я буду при ней. Сила, знания, слава — все это будет наше, общее. Ну же, дитя, потише! Иначе я познакомлю тебя со своим домашним питомцем. Вряд ли он тебе понравится.
