Она выступила поручителем по нескольким его займам, но дела не задались. Мужчина умолял ее повременить с ребенком. Дело дошло и до обвинений в беспечности, в том, что Ольга желает его к себе привязать. Она до сих пор помнила чувство гадливости, которое испытала в тот момент. Теперь она уже не понимала, зачем вышла замуж, почему не предохранялась.
Но судьба была к ней благосклонна, все эти нервы, да ее уже не юный возраст способствовали выкидышу. Ольга стоически терпела боль, а потом все-таки обратилась в клинику. Врачи лишь развели руками:
-Что же вы, Ольга Александровна, не обратились раньше? Там были хотя бы шансы сохранить малыша.
Она что-то отвечала, а внутренне радовалась. Легла на чистку, думая о том, что Всевышний был к ней милостив, этот нежеланный малыш не родится.
Впрочем, с тех пор прошло уже пять лет. После Олег пытался заговаривать с ней о детях, приводил доводы, рассказывал о процветании бизнеса. Но что-то внутри женщины треснуло. Что-то изменилось. Она старалась даже их отношения свести на нет. Она купила новую квартиру, взамен той, что отдала в свое время дочери, когда съезжала к мужу. Лишь не оформляла развод. Почему? Ольга и сама не могла найти ответ на этот вопрос. Статус замужней? Впрочем, он не помешал Вадиму увезти ее на ту дачу. А когда она обратилась за помощью к Олегу, тот лишь сказал, что у его бизнеса тяжелые времена, что он теперь не может вывести активы, чтобы заплатить ее долги. Это «ее» вновь резануло женщину. Как быстро муж забыл, для чего она брала деньги. Как быстро.
От мыслей про мужа она перешла к мыслям о Жданове. Она думала о его жене, об их детях. Заставила себя пожелать счастья этой неведомой женщине. Женщине, которая действительно смогла выйти замуж. Ольга шептала себе:
-Ты должна быть счастлива уже тем, что он выкупил твои долги, тем, что живешь в его доме. Ты должна быть счастлива, что он добр к тебе. Посмотри правде в глаза — он мало к кому добр. Этот человек опасный хищник. И он расположен к тебе. Мечтать о большем просто преступление.
Женщина горестно вздыхает и прикрывает глаза, засыпая.
Разумеется, она не видит, что через пару часов Кирилл возвращается, спрашивает Ирину:
-Ольга Александровна?
-В своей комнате. Свет выключила, наверное, спит.
-Хорошо. Пойду тоже спать.
-Завтра как обычно, Кирилл Евгеньевич?
-Да. Как обычно. Надо приехать на работу к девяти.
Поднимается в свою спальню. Отчего-то вновь думает о своей гостье. Усмехается, когда вспоминает её изумленное лицо на его выпад про семью.
Он не собирался обсуждать свою личную жизнь. Ни с ней, ни с кем-либо другим. Всему свой срок. А пока он будет просто наслаждаться её обществом. Когда еще выпадет такая возможность. Интересно, что она скажет, если в выходной он попросит её спеть для себя? Личный концерт … Для одного зрителя?
Уже на следующий день за ужином Кирилл спросил свою гостью:
-А какие у вас планы на ближайшую субботу?
-Планы? - Она на минуту задумывается, вспоминая. Отвечает:
-Нет, никаких планов нет.
-Мне бы хотелось, чтобы вы кое-что сделали для меня. Разумеется, не бесплатно.
Она поднимает на него глаза, что он задумал? Что он хочет? Кажется, она не интересовала его в сексуальном плане, он не делал попыток продемонстрировать ее друзьям и знакомым. Так чего он хочет?
-Что же мне нужно сделать?
-Спеть.
Все-таки спеть. Где-то внутри она даже облегченно выдыхает. Ей надо спеть. Ничего нового. Наверняка концерт для его знакомых. Интересно, сколько он за это заплатит. Улыбается, уточняет:
-Спеть? Вы хотите провести вечеринку?
-Не совсем. Но можно и так сказать.
-Что вы имеете в виду?
-Это будет вечеринка. Вечеринка, где будет только один гость — я.
Она изумлена. Так ему не нужна компания? Петь только для него? А почему и нет? Раз он хочет. Ей совсем не трудно.
-А где вы хотите, чтобы я пела?
-В доме оборудован концертный зал. Я могу вам показать после ужина.
-А какой длительности концерт вы желаете?
-На ваше усмотрение. Я заплачу двойную цену против вашего обычного тарифа.
И он вновь ее удивил. И тем, что собирался заплатить, и тем, что знал ее расценки. Он действительно был очень и очень хорошо информирован.
-Вы знаете мои тарифы?
Он улыбается. Кивает. Замечает её беспокойство и говорит:
-Или вы назовите вашу цену. Я не намерен торговаться. Любой труд должен быть оплачен, тем более ваш.
Ольга задумывается. Где-то внутри борются два человека — один гордый, который кричит сейчас: «Не надо, не соглашайся, для чего тебе его подачки!». И второй рассудительный, которой говорит: «А почему бы ему и не захотеть послушать твои песни? Разве ты плохо поешь?». Поднимает глаза на собеседника, замечает, что он смотрит на нее, ждет ответа, шепчет:
-Вы действительно хотите послушать, как я пою?
-Да. Разумеется. Я слышал ваши песни и раньше, но никогда раньше я не был на вашем концерте. Полагаю, что исполнение вживую отличается.
-Я согласна. Но я бы хотела порепетировать.
-Я скажу Ирине, чтобы она проводила вас туда, когда вам будет угодно.
-Спасибо.
-Это вам спасибо.
Поднимает на него глаза, улыбается, переспрашивает:
-За что же?
