Откуда-то издалека снизу ощущалось скудное поступление влаги. Ее тоже хотелось больше, но двигаться вниз было почти совсем невозможно. И потому хотелось быстрей добраться туда, где тепло, чтобы набраться сил. Через некоторое время появилось ощущение силы тела. Оно уже не просто протискивалось между препятствиями, а иногда даже раздвигало их. Правда, удавалось их сдвинуть нечасто. Но зато какое удовольствие, когда удавалось!..
И вдруг все препятствия исчезли! Нет, не исчезли, а остались там, внизу… И открылось ошеломительно бескрайнее пространство!.. И тепло, упоительно наполняющее тело энергией!.. Вожделенное тепло… И то, что выше, слаще, тоньше, прекрасней тепла – свет! Хаос энергий всех вкусов, и каждый ощущается сам по себе, не смешиваясь с другими…
Тепло и свет довели тело до изнеможения, переполнив его собой, и стали исчезать медленно и неостановимо. Почувствовалось облегчение и, в то же время, страх – а вдруг они не вернутся?..
Однако они возвращались и снова исчезали, а тело становилось все сильнее, и, наконец, на нем появились листики. Маленькие зеленые листики с серо-серебристым каменным отливом. Они еще интенсивней ловили тепло и свет, наполняя тело силой и энергией, которая требовала движения.
И тело продолжало двигаться, но, уже не протискиваясь между камнями в темноте, а стелясь по их поверхности, опутывая их своими побегами, пускающими корни вниз в поисках влаги и растворенных в ней питательных веществ. Если корень оказывался удачливым, то старые корни ослабляли свою хватку, отсыхали, и все тело подтягивалось к побегу, достигшему влаги.
Через какое-то время куст оказался у скалистого края осыпи. Казалось бы, что искать у этого безжизненного камня, но вот чудо – у самого основания скалы в складке между ней и осыпью обнаружилась мягкая, изумительно нежная почва восхитительного, доселе незнакомого вкуса. Какой букет микроэлементов!..
И тело стало набирать массу и еще сильнее всасываться в животворящую почву, не забывая поворачивать листочки навстречу свету и теплу.
Однажды утром на стеблях появились бутоны. А к полудню один расцвел, обнаружив продолговатый сине-белый цветочек, чем-то напоминавший маленького человечка в белой рубахе под темно-синим костюмом-тройкой.
Но некому было обнаружить это подобие.
Каждые сутки расцветало и отцветало по одному цветку, словно этот маленький человечек перебегал со стебля на стебель, что-то разыскивая.
А ночью, перед тем как к утру исчезнуть, цветок впитывал звездные лучи, и тело научилось получать особое удовольствие от их восприятия. Конечно, порции энергии, поступавшие от звезд, были несоизмеримо малы по сравнению с потоком энергии от солнечного света, и вибрации их еле заметны, но их было такое множество! И каждое излучение неповторимо тем ощущением, которое приносило с собой. Понадобилось немало времени, чтобы научиться их различать, но это умение пришло, принеся с собой радость и нетерпеливое ожидание новой встречи…
И наступил момент, когда Растение стало ощущать звездное небо целиком и знать все, что происходит с каждой звездой. Оно стало как бы центром мироздания, к которому поступала мгновенная информация о его состоянии. Иногда тревожная, иногда радостная, но всегда истинная. И все тело его отзывалось на эту информацию трепетом лепестков и листиков, сосущей силой корней и интенсивностью дыхания – каждой мельчайшей жизненной функцией.
Растение тоже объединяло звезды в созвездия, но уже не по зрительным ассоциациям, а по длине волны излучения и по его интенсивности, что сразу сделало небо из плоского объемным, разноцветным и бесконечно разнообразным. Хотелось беспрерывно вчувствоваться в небо, однако корни однажды начали подавать тревожные сигналы. Запасы влаги в почве под скалой стали иссякать, поступление питательных веществ – сокращаться. Надо было продолжать движение… И новые побеги поползли вдоль скалы вверх, где сумели сохраниться остатки почвы.
Однако подолгу на одном месте задерживаться не приходилось – больших запасов почвы, пригодной для жизни, нигде не оказывалось. Откуда было знать Растению, что вся она осталась внизу, у едва заметных язычков зеленого леса. Растением эти язычки ощущались колебаниями малопитательного участка длин волн очень слабой интенсивности. Ладно бы в них не чувствовалось пользы, но и доносилась какая-то опасность.
