Гостиница полностью

Было бы смешно утверждать, что «телесенсорными гениями» были исключительно представители бывшего демоса. Природные способности не ведают социальных различий, но социальные различия влияют на развитие этих способностей. Дело в том, что упомянутые эффекты проявлялись во время коллективных медитаций Спутников, большинство которых составлял демос. Элите же, в основном, претило растворение в толпе в принципе и считалось дурным тоном играть в игры демиков. Но тот из элиты, кто становился Спутником или хотя бы Попутчиком, нередко достигал поразительных успехов в телесенсорике. В то же время коллективные успехи Спутников стимулировали интенсивное индивидуальное самосовершенствование элиты. Все это шло на общую пользу. Однако появление независимой от элиты, хотя и не запретной для нее, информационной системы вызывало откровенную настороженность отдельных ее представителей и не высказываемый дискомфорт многих.

Мессия чувствовал нарастающий глухой рокот недовольства элиты и всемерно пытался с помощью госпожи Президент привлечь их на Общий Путь. Быть может, именно успехи этих попыток и усыпили его бдительность.

Однажды к нему в кабинет вошла Бабушка. От нее веяло грустью, если не сказать — тоской.

Мессия оторвал взгляд от экрана, на котором светился текст его очередного философского труда, и несколько мгновений не мог врубиться в ситуацию.

— Ну, вот и все, — произнесла Бабушка, присев на стул перед ним и аккуратно положив руки на колени. — Мне пора…

Мессия вдруг с ужасом понял, о чем она говорит, и попытался возразить, но Бабушка властным жестом остановила его.

— У меня мало времени… Ты научил людей чувствовать своё время… Спасибо тебе… Я знаю, что ты так и не разгадал до конца тайну своего появления в этом мире… Как и все мы. Может быть, это и к лучшему… Но я чувствую, что от разгадки твоей тайны зависит судьба мира.

— Я не единственный, — напомнил Мессия.

— Тем более, — кивнула Бабушка. — Если таким путем приходят в мир Бог и Дьявол, то надо разгадать, что это за путь.

— Я постараюсь! — заверил внук. — Но я не бог, а Мессир не дьявол — он несчастный человек.

— От несчастный людей — все горе на земле… Мы друг для друга такие, какими нас ощущают люди… Ты знаешь, кем я тебя считаю?.. — как бы извиняясь посмотрела она на него.

— Да, — вздохнул Мессия.

— Тебя это не тяготит?

— Нисколько. В любом варианте наших отношений ты всегда была самым родным и близким мне человеком. Во всяком случае, за эту жизнь я ручаюсь.

— Я всегда стремилась сделать тебя великим человеком, и ты им стал. Это очень трудно, я понимаю, но ведь и достойно настоящего мужчины. Долг женщины способствовать величию любимого, ибо без величия мужчина не может быть вполне счастлив.

— Я не был бы вполне счастлив без тебя…

— Ты можешь простить мне, что у нас нет детей?..

— Не та постановка вопроса! — вскинулся Мессия. — Ты же не могла… В той жизни… И я тебя любил… А в этой… не мог я…

— Я хотела, чтобы у тебя были дети С НЕЙ… Она была молода, прекрасна, здорова и без ума от тебя… А ты, я чувствовала, был к ней неравнодушен… Но я… мое присутствие мешало… Ты не успел… Эта ужасная смерть… Ведь твоего трупа так и не было обнаружено… Ты был ТАМ?.. В Гостинице?.. Как твоя маленькая спасительница Машенька?

— Не знаю, — пожал плечами Мессия, взяв ее руки в свои, — когда дверь закрылась за ней, мне показалось, что я слышу чуть знакомую музыку… И еще, когда меня распинали, я чувствовал себя Растением… Очень ясно чувствовал, так даже в медитации не бывает… И слышал шепот Березки, когда Мария меня освобождала… Но что это — воспоминания, галлюцинации, переход в иной мир, из которого, возможно, я пришел?.. Не знаю… А мои сны?.. Хотя бы тот, про реку, что так совпадает со сном мамы…

— Я так ждала, что ты придешь ко мне! — воскликнула Бабушка. — Но ты предпочел ее…

— Не думаю, что у меня было право выбора, — усомнился Мессия. — Может быть, я — просто генетический сбой?..

— А этот монстр — Мессир, а Машенька?!..

— Невольно начинаешь ощущать себя инфузорией на приборном стекле… Знать бы еще, кто смотрит в окуляр…

— Не исключено и это… Возможно, скоро узнаю, — грустно усмехнулась Бабушка. — Я только хочу сказать, что есть основания не считать тебя генетическим сбоем… Еще одно, — посерьезнела она. — Стань ей мужем… Перед Богом… Она заслужила это!.. Всю жизнь она ждала только тебя… Ты можешь понять, каково женщине, не знавшей мужчины, которого любит?!.. Она еще не стара и красива… Ты же любишь ее!..

— Люблю, но… Она же — мама…

— Ответь мне, Боже, — усмехнулась Бабушка, — что выше — моральные догмы или любовь?

— Ответ очевиден. Но любовь не всегда подразумевает секс.

— Это именно тот случай, когда подразумевает… У вас должны быть дети… Это мое завещание тебе…

Она поднялась. На душе было тягостно, но не от предчувствия смерти, оно ощущалось волнением перед дальней дорогой, а оттого, что помнила — всегда, когда он оставался без нее, происходило что-то плохое… Но пришел срок…