В одно мгновение завеса спала с глаз Паскаля.
Уже в следующий миг он принял решение.
Спуститься по лестнице, заваленной трупами и сундуком с дровами, было бы не так-то и просто.
В любом случае то был самый длинный путь.
– За мной! – бросил он Жану Фише.
И, спрыгнув на балкон, он схватил одну из висящих лестниц, оставленных разбойниками, и через несколько секунд был уже на земле.
Жан Фише последовал примеру своего господина.
В эту минуту в особняке Ферье вновь закричали.
Но на сей раз то был голос не баронессы, а какого-то мужчины; и то был крик не отчаяния и не мольбы, а крик страдания… предсмертный стон!
Мы оставили Фирмена Лапрада с занесенным над баронессой кинжалом…
Стоя позади кресла – очень слабой преграды, – молодая женщина продолжала взывать на помощь ослабевающим уже от страха голосом, в то время как на нее надвигался убийца.
Еще каких-нибудь два шага… и он ее настигнет!
Но через тот же потайной ход, которым проник к своей тетушке Фирмен, вошел в комнату и другой человек.
Человек, при виде которого Фирмен Лапрад, в свою очередь, отшатнулся.
Это был кучер Лапьер.
Первым делом честный слуга бросился к госпоже, заслонив ее своим телом.
Несложно понять, что баронесса и сама поспешила под его защиту, вдвое сократив ему тем самым дорогу.
– А, мой прекрасный господин! – вскричал Лапьер, погрозив адвокату кулаком. – Так вот для чего, за исключением одной старой ведьмы Бертранды, все спят беспробудным сном! О, эта ведьма все мне рассказала! В противном случае я бы ее задушил!.. По вашему приказу она за обедом всыпала нам в вино снотворное. Но иногда даже самые верные предприятия не удаются! Я сегодня обедал не дома и вечером, в доме, ничего не ел и не пил. Понимаете? Спать-то я спал… но сном обыкновенным… и крики госпожи тотчас же меня разбудили! Но я быстро сообразил, что пробраться сюда мне будет нелегко, так как, вероятно, вы приняли уже все предосторожности, чтобы вам не мешали, – так я и заставил Бертранду указать мне другую дорогу сюда. Вашу дорогу! О! Я давно подозревал, что вы устроили себе тут какую-нибудь лазейку! А теперь убирайтесь отсюда!.. Завтра мы объяснимся в присутствии господина барона, пока же я останусь с хозяйкой. Выходите-ка, выходите… и советую поторопиться… а не то… не смотрите, что я простой слуга… я преподам вам такой урок, о котором вы долго еще будете помнить!
Лапьер говорил это, поддерживая одной рукой почти бесчувственную Анаису, другой же указывая Фирмену Лапраду на приотворенную дверь шкафа.
Но Фирмен Лапрад не трогался с места.
Он заметил, что кучер был безоружен.
– Вы что, не слышали, что я сказал? – вскричал Лапьер, сжимая кулак.
– Почему же, слышал, – возразил Фирмен, – но мне любопытно узнать, какой урок ты мне намерен преподать, дурачок ты этакий… вот я и жду.
– А, так вы меня еще и оскорбляете! Смеете называть дурачком… Да вы… подлец! Да-да, понимаю… у вас – кинжал, а у меня – лишь мои руки!.. Ну, так я вам покажу, что честный малый может сделать с негодяем и голыми руками!.. Побудьте тут, сударыня… и не тревожьтесь! Я боюсь игрушки этого господина не больше, чем кнута без узелка!
Опустив пребывавшую в полуобморочном состоянии баронессу на стул, Лапьер решительно двинулся на адвоката.
Тот слегка попятился.
– Глядите-ка, – произнес кучер, – да вы, похоже, уж струсили!
– Дело в том, мой друг, что я уже понял, – сказал Фирмен Лапрад, понижая голос и делая вид, что кладет кинжал в карман.
– Поняли что?
– Что был виноват… был не прав по отношению к моей тетушке.
– Неужели! Вы только теперь это осознали, немного поздновато!
– И все-таки… мне бы хотелось… чтобы ты ничего не говорил об этом неприятном инциденте моему дядюшке.
– Ничего! Было бы слишком уж глупо с моей стороны ничего ему не сказать! Впрочем, завтра увидим!.. А теперь, убирайтесь!
Обманутый тоном молодого человека и тем, что он спрятал кинжал, Лапьер подошел к адвокату и слегка подтолкнул его к потайному выходу.
Госпожа де Ферье, мало-помалу приходившая в себя, следила за перемещениями двух мужчин, мысленно благодаря уже Господа за счастливый исход.
Но вдруг она вскочила с пронзительным криком… который и услышал Паскаль Симеони.
В ту минуту, когда Лапьер подошел отворить дверь шкафа, молодая женщина увидела, как Фирмен Лапрад выхватил из кармана кинжал и быстрым, как мысль, движением вонзил его между плеч несчастного слуги.
Лапьер, в свою очередь, вскрикнул и упал замертво.
– Так погибнет каждый, кто попытается защитить вас, сударыня! – произнес убийца.
Это было уж слишком. Не в силах более защищаться, госпожа де Ферье упала на колени, но не для того чтобы просить пощады, а чтобы поручить свою душу Богу.
Даже молитва не смягчила сердце презренного племянника.
Впрочем, вид крови воспламенил его. Он бросился к баронессе… и снова занес над ней кинжал.
О, чудо!.. Кинжал выпал у него из рук, и с губ его сорвались страшные проклятия.
Откуда этот гнев, почему он не ударил?
