Мэтр Гонен и слуги суетились вокруг едоков, подливая им вино, нарезая хлеб, с поразительным проворством меняя тарелки. Особенно усердствовал, пытаясь угодить гостям, мэтр Гонен; по правде сказать, слуги ему лишь помогали, причем, как правило, довольно неловко, но что поделаешь, когда непривычен к подобной работе!
Вскоре от щуки остались одни косточки, а от баранины одна мосалыга.
– Черт возьми! Давно уж я так не обедал! – вскричал Бальбедор, отложив наконец нож и вилку. – А вы, д’Агильон?
– И я, шевалье!
– Стало быть, господа остались довольны? – произнес Гонен.
– Да, любезный друг, – воскликнул Бальбедор, – тем более довольны, что…
– Что?
– Откровенно сказать, мы и не думали, что таковыми останемся.
– В самом деле?
– Да! Эта история с больным… нас расстроила. Вообще, всегда как-то плохо ешь там, где есть больные. Кстати, что за болезнь у вашего родственника? Чем он страдает?
– У него проблемы с головой, сударь.
– Как – с головой? Он что, сумасшедший?
– Не совсем. Его мучают мрачные видения.
– Ха-ха!
– Да, ему кажется, что у него есть враги… ненавистные враги, от которых он избавляется, убивая их.
– Убивая их?..
– О! Не подумайте ничего плохого, у моего родственника и характер самый благороднейший… Он воображает, что убивает своих врагов отважно… лицом к лицу.
– То есть на дуэли?
– Именно, господин шевалье, на дуэли.
– Что ж, пусть ваш больной родственник мечтает, дорогой хозяин. В конце концов, из того, что вы сказали, я делаю вывод, что эта болезнь совсем неопасная. А пока будем седлать наших лошадей – мы и так уже засиделись, нужно уезжать, – вы не могли бы подать нам на десерт что-нибудь способствующее пищеварению – какие-нибудь пирожные или цукаты вроде засахаренного аниса или кориандра?
– Как же, господа, напротив, я льщу себя надеждой, что у меня можно найти все, что есть самого лучшего в этом роде. Анисет, Гильом, господа требуют
Оба лакея быстро удалились. Шевалье и виконт встали из-за стола, чтобы размять усталые ноги…
Тем временем мэтр Гонен принялся отодвигать стол в угол зала.
– Зачем это вы сдвигаете стол с места? – удивился Бальбедор.
– Потому что он помешает вам заняться вашим десертом, господа.
– Как это – помешает? Я вас не понимаю.
– Сейчас поймете, шевалье.
В это время дверь отворилась и вошел какой-то человек, который поклонился обоим путешественникам. Этим человеком был господин Темпус, так называемый барышник, тот самый, которого мы видели у герцогини де Шеврез. Двенадцать других мужчин вошли вслед за тем, кто казался их командиром. Двое же из числа этих людей были те самые лакеи, которые прислуживали Бальбедору и д’Агильону во время обеда.
Только теперь они, как и их спутники, были вооружены шпагами; один лишь господин Темпус не имел оружия.
– Что это значит? – вскричали разом виконт и шевалье.
– Это, господа, – отвечал со своей злобной улыбкой Гонен, занимавшийся размещением канделябров таким образом, чтобы свет падал на середину зала, – ваш десерт.
– Наш десерт… Это еще что за шутка?
– Тут нет ни малейшей шутки, мои прекрасные вельможи. Вы хорошо отобедали, не правда ли? О, наша совесть не позволила бы нам обращаться к нашим врагам натощак! Теперь эти господа берутся угостить вас десертом. Выберите себе из них двоих, с которыми бы вы хотели скрестить шпаги. Впрочем, если поверите мне на слово, вам лучше даже не утруждаться, – ведь перед вами Двенадцать шпаг дьявола.
Узнав свойство десерта, Бальбедор и д’Агильон невольно отскочили назад, укрывшись за камином; но оба они были храбрецами и, устыдившись первого движения, в конечном счете вышли на середину комнаты.
– Я ведь говорил вам, виконт, – ухмыльнувшись, промолвил первый, – что тут пахнет западней!
– Действительно! – тем же тоном отвечал д’Агильон. – У вас тонкое чутье, шевалье.
– Западня – это когда на человека нападают врасплох, не давая ему возможности защищаться, – серьезным голосом сказал господин Темпус, впервые взяв слово. – Здесь же нет никакой западни, господа д’Агильон и де Бальбедор, так как, пусть мы вас и приняли, мы все-таки ничуть вас не ждали… и если и убьем вас, то не иначе как в честном бою.
– В честном бою… как же… двенадцать… тринадцать… а может, и четырнадцать человек – так как вас четырнадцать – против двоих!
– Вы опять-таки ошибаетесь, господин де Бальбедор. Я не дерусь, равно как и мэтр Гонен… и, как мы уже сказали, вы можете выбрать по одному противнику.
– А! – произнес д’Агильон. – А что, если мы убьем наших противников?
Господин Темпус с сомнением покачал головой.
– В конце концов, – возразил Бальбедор, от которого не ускользнул этот жест господина Темпуса. – Предположим… позвольте нам предположить, что обе эти шпаги будут побеждены… что последует за этим?
– Последует то, что их заменят две другие.
– А! В самом деле! Стало быть, чтобы выйти отсюда, нам придется…
– Убить нас всех!
– Значит, вы все-таки вмешаетесь, в том случае… если удача… или наша ловкость позволят нам избавиться от двенадцати наших противников?
– Да, господин шевалье, тогда я вмешаюсь! – сказал господин Темпус.
– И я тоже! – добавил Гонен.
