– Господина барона нет дома, – отвечал слуга.
– Вот как! А господина Фирмена Лапрада, его племянника?
– Господин Фирмен Лапрад также отсутствует.
– А госпожа баронесса?
– Госпожа баронесса в своих покоях.
– Что ж, потрудитесь сейчас же доложить ей, что явился господин Паскаль Симеони.
– Сию минуту, сударь.
Таким образом, Паскаль устранил всяческие подозрения о том, что он явился, собственно, к баронессе, и в том случае, если бы барон или его племянник вдруг вернулись, застав его в доме, они тотчас же узнали бы от прислуги, что сей визит предназначался им.
Одно случайное обстоятельство еще более успокоило Симеони, старавшегося сохранять в своем демарше самые строгие приличия. В то самое время, когда авантюрист ждал возвращения слуги, в коридор выглянул Лапьер, храбрый кучер барона.
– А, это вы, сударь! – вскричал он со всеми признаками радости. – Пришли повидаться с господином бароном? Какое несчастье: их с племянником обоих нет дома! Но госпожа баронесса у себя… сказали ли вам об этом?
– Да, мой друг, и я осмелился просить чести засвидетельствовать ей мое почтение.
– Просить!.. Боже мой, вы в этом не нуждаетесь!.. Госпожа будет очень рада вас видеть! Она вам обязана… да что говорить, мы все вам обязаны! А господин Жан Фише, ваш слуга? Как он поживает, сударь?
– Как нельзя лучше.
– Он тоже славный малый! Провалиться мне на месте, если мои господа не обязаны вам вечной признательностью, сударь! Заверьте, пожалуйста, господина Жана Фише, что я в свою очередь готов служить ему лет двадцать, когда бы он того ни потребовал.
– Не премину, мой друг.
Вернулся лакей.
– Госпожа баронесса просит господина Паскаля Симеони подняться, – сказал он.
Паскаль улыбнулся Лапьеру, который повторял, кланяясь ему: «Черт подери! Да я в этом и не сомневался!»
Баронесса была в небольшой, довольно элегантно меблированной гостиной. Она сделала несколько шагов навстречу гостю, промолвив громко, так, чтобы старая горничная, убиравшая в комнате, услышала ее:
– Как я вам благодарна, что вы вспомнили о нас, и как мой муж будет сожалеть, что его не оказалось дома… Но какой случай помог вам так скоро – так как мы только вчера вечером приехали в Париж – обнаружить наше жилище… адрес которого господин де Ферье, если не ошибаюсь, забыл вам дать?
– Действительно, сударыня, место вашего проживания мне не было известно, но, как вы и предположили, случай постарался исправить забывчивость господина барона. Я живу напротив вас, в «Золотой колеснице», у госпожи Латапи, торговки.
– А! В самом деле…
Это объяснение сделано было, собственно, для служанки, находившейся все время рядом и не упустившей ни единого слова. Найдя эти объяснения достаточными, баронесса наконец повернулась к своей седой горничной и сказала:
– Вы можете идти, Бертранда.
Опустившись в указанное ему баронессой кресло, Паскаль украдкой взглянул на почтенную Бертранду, физиономия которой показалась ему отвратительно фальшивой.
По уходе этой шпионки Анаиса де Ферье продолжала, однако, молчать и прислушиваться к звукам шагов удалявшейся дуэньи…
И лишь когда совершенно все смолкло, она встала и поспешно сказала Паскалю:
– Пойдемте!
Не возражая, молодой человек взял протянутую ему маленькую дрожащую ручку баронессы и последовал за молодой женщиной.
Она толкнула одну из дверей, прошла коридором и ввела гостя в свою спальню.
Да, Паскаль не сомневался, что то была
Баронесса, в свою очередь, тоже была взволнована; взволнована до такой степени, что, войдя в комнату, упала на первый же стул…
Не выпуская изящной руки, Паскаль пожал ее тихо и сказал шепотом:
– Что с вами, сударыня? Чего вы так боитесь?
– Ничего… здесь уже ничего, – ответила она, попытавшись улыбнуться. – Но там… в гостиной… Ах! Вот что не забудьте, господин Симеони… Если мой муж… или господин Фирмен Лапрад вернутся, то скажите, что я привела вас сюда затем, чтобы показать вам эту «Мадонну» Корреджо.
Анаиса указала ему на картину, висевшую напротив ее постели, над скамеечкой для молитвы, – чудесное полотно главы ломбардской школы, мастера грации, чистоты рисунка и гармонии тонов…
Но Паскаль мало заботился в настоящее время о красоте искусства; его глаза лишь машинально взглянули на шедевр Корреджо и снова перенеслись на баронессу.
– Боже мой, сударыня! – воскликнул он. – Вам грозят, должно быть, серьезные неприятности, раз уж вы находите нужным приготовить извинение или оправдание… такому посещению, которое объясняется очень просто.
Анаиса де Ферье грустно покачала головой.
– Когда вы узнаете все, что я хочу вам сказать, то перестанете находить нелепыми те предосторожности, которыми я окружила наше свидание.
– Но я не нахожу ничего нелепого в вашем поведении, сударыня!.. И упаси меня Бог осуждать ваши поступки; напротив, я уверен, что вы имеете очень важные и серьезные причины так поступать!
