«Но нужно ли это мне?» — думал Девятко.
Многие приходят в княжескую дружину, не имея ни дома, ни добра, ни жены ни детей. Нет у них ничего, кроме только крепкой руки да отваги.
К старости дружинник успокаивается и доживает свой век в сытости и богатстве — все это дает им князь.
Но, когда князь беспокойный и лезет во все драки, немногие из дружинников доживают до старости.
Обычно задиристы молодые князья.
Князь Буревой в молодости также был лихим воякой, и потому его верховенство признавали племена на огромной территории от южных до северных морей. Но к старости он успокоился, и если раньше его в княжеском дворце застать было невозможно, то в последнее время он предпочитал далеко от молодой жены не уезжать, а в серьезные войны не ввязываться.
Поэтому служить в его дружине было одно удовольствие: и спокойно, и прибыльно.
Девятко сначала показалось, что Гостомысл по малолетству будет тихо сидеть в Кореле. Ну, разве, решится сходить собрать дань. Поэтому, когда другие дружинники ушли из дружины,
Девятко остался.
Но теперь ему стало ясно, что Гостомысл княжеских обычаев не нарушит, будет воевать, не щадя своей дружины.
А раз так, то дальновидный боярин побеспокоится о себе сам.
Поэтому, издали осмотрев берега Невы, Девятко отдал кормчему приказ идти вдоль берега в сторону города.
Он рассчитал, что у берега, под прикрытием лесистых берегов и камыша, встречный ветер был тише, поэтому таким путем быстрее можно было дойти до точки встречи с Гостомыслом.
Так оно и вышло, — когда струг Девятко вышел из зоны затишья, то он сразу увидел несколько парусов. Вначале Девятко обрадовался быстрой встрече, но затем насторожился: у Гостомыс-ла было только два струга, а он видел целых пять: два двигались в сторону берега и три против них.
Вскоре Девятко рассмотрел — три струга шли под знаменами данов.
Теперь Девятко догадался, что происходило: Гостомысл нарвался на отряд данов, при этом оказался в крайне невыгодной позиции.
— Князь попал в западню, — сказал старший мечник Ясен.
— Вижу, — зло ответил Девятко.
Девятко понимал, что он обязан идти на помощь Гостомыс-лу: он мог напасть на данов сзади, и тогда данам пришлось бы туго.
Но он тут же эту мысль отмел: корабли данов и князя вот-вот столкнутся, и пока он дойдет до места сражения, с одной из сторон будет покончено; причем угадать, кто будет разгромлен, не сложно. При таких обстоятельствах вмешиваться в сражение было равноценно самоубийству.
— Кормчий, уходим снова в камыши! — приказал Девятко.
Кормчий не поверил своим ушам.
— Боярин, да ты никак рехнулся? Там же наши сейчас вступят в бой, и им наша подмога очень пригодится! — горячо проговорил он.
— Не твое дело, смерд! Делай как я приказываю! — взвизгнул на кормчего Девятко.
Однако кормчего услышали мечники и гребцы, и между ними пошел ропот, — это предательство!
Тут же к Девятко подошел старший над гребцами Хотен.
Косясь на гребцов, Хотен вполголоса проговорил:
— Боярин, гребцы не хотят уходить, они требуют идти на помощь Гостомыслу.
Девятко впал в ярость и, брызгая слюной, закричал:
— Как смеют смерды указывать мне, боярину, что делать?! Это бунт! Я сейчас же прикажу воинам повесить их на мачте!
Старший мечник Ясен хмуро перебил боярина:
— Боярин, мечники не выполнят твоего приказа. Надо идти на помощь князю.
Девятко захлебнулся от злости и схватился за меч.
Ясен накрыл своей тяжелой ладонью его руку.
— Боярин, будь осторожнее, если ты сейчас вынешь меч, тебя выкинут за борт, и никто этому не сможет помешать. Воины требуют идти на помощь князю, — сказал он.
Девятко испугался:
— Вы с ума сошли? Разве не видите, что это значит верная погибель?!
— Мы воины, и смерть наша постоянная спутница. Так стоит ли бояться того, что рано или поздно случится? Лучше умереть с мечом в руке, чем позорно бежать от битвы! — сказал Ясен.
Девятко махнул рукой:
— Делайте, как хотите. Но только отвечать за все, что случится, будешь ты сам.
— Хорошо — отвечу. И перед князем, и перед богами, — сказал Ясен и приказал. — Кормчий! Идем на помощь князю.
Все правильно рассчитал Трюгви, но словене повели себя неправильно, — вместо того, чтобы сбавить ход, они, наоборот, прибавили, и потому их корабли буквально стрелой пролетели мимо кораблей данов, едва не коснувшись бортами.
Конечно, лучники не сплоховали, и осыпали словенские корабли залпом стрел. Но это было все, что они смогли сделать.
Словены тоже в долгу не остались: не став тратить стрелы, на охватывавшие их с флангов корабли данов, они сосредоточились на одном корабле Трюгви и всадили в него с каждого борта двойную порцию стрел.
Последствия были ужасные — больше половины лучников и гребцов на корабле Трюгви была убита или ранена. Парус горел.
Разумеется, второго залпа лучники Трюгви уже не смогли сделать.
Такой жестокий отпор так ошеломил Трюгви, что он пришел в себя, когда его корабль оказался на безопасном расстоянии.
