Уйка задумался, — «должна ли нежить сначала драться, или она должна сразу перегрызать горло своей жертве?»
Вопрос оказался неразрешимым, так как Уйка никогда раньше не встречался с нечистой силой.
Но так как нежить не пыталась его укусить, а только трясла за плечо, в промежутке отвешивая затрещины, то он осмелился приоткрыть один глаз.
— Кто ты? — дрожащим голосом спросил Уйка нежить.
— Ослеп, что ли? Я — твой хозяин! — заругалась нежить.
— Мой любимый хозяин старшина Лисий хвост. Он превратился в ужа и уполз, — сказал Уйка. — А ты, нечисть, сгинь! Не тронь меня!
— Что — я превратился в змею?! — воскликнул с возмущением Лисий хвост, подпрыгнул на месте и с размаху врезал по уху ключника с такой силой, что Уйка упал на пол.
Однако этот грубый прием оказался эффективнее, чем уговоры и тряска за плечо. Через полминуты Уйка почувствовал, что он вернулся в обычное состояние и способен шевелить руками и ногами, и даже думать. Держась за ушибленное ухо, он поднялся на ноги.
Изумленно глядя на старшину, он пробормотал:
— И в самом деле — хозяин!
А когда из-за спины старшины показался Тишила, его сомнения почти развеялись, и он бросился обнимать хозяина.
Лисий хвост с трудом отдирал от себя воспылавшего вдруг любовью ключника.
— Да отцепись ты от меня, — бормотал Лисий хвост и смущенно, и довольно: всем нравится, когда их любят или хотя бы притворяются, что любят.
Наконец он отлепил от себя ключника. Первая радость Уйки от появления хозяина прошла, и тут в его глазах снова появилось подозрение.
— Хозяин, а как ты сюда попал? Ведь ворота закрыты, а во двор никто не заходил. — спросил он.
Наблюдая за безуспешной попыткой ключника сообразить, что происходит, Лисий хвост пришел в благодушное настроение.
— Ты же говорил, что я умею превращаться в ужа. Вот и превратился, и прополз в дом, — пошутил он.
Уйка не поверил.
— Ну, ты, хозяин, может, и умеешь превращаться в ужа, не зря тебя зовут Лисий хвост. Но как же Тишила? Он точно не сможет превратиться в ужа.
— Ухо болит? — сочувственно спросил Лисий хвост.
Уйка потрогал покрасневшее ухо и сказал:
— Побаливает.
— Так вот, чтобы и второе ухо не заболело, не задавай лишних вопросов, — посоветовал Лисий хвост и приказал: — Лучше приготовь ужин и баню
Уйка закланялся.
— Будет сделано, хозяин! Сию минуту все будет сделано.
Лисий хвост придержал его и сказал:
— Тут в спальне накрой стол. И печь затопи. А то холодно.
Уйка выбежал из комнаты, и было долго слышно, как он радостно вопил, — люди радуйтесь, хозяин вернулся!
Лисий хвост морщился: дурак! Всех на ноги поднял. Как бы своим криком данов не приманил, — но был доволен.
Пока старшины смывали в бане грязь, слуги накрыли стол и растопили печь.
За окном было темно, ни звезд, ни луны не было, город словно опустили в густую смолу. Видимо, как и предсказывал Медвежья лапа, набежали тучи.
От окна тянуло холодным ветром. А в комнате было тепло. Потрескивала свеча, играя слабым огоньком. В темном углу за печкой поскрипывал невидимый сверчок.
Румяные от жара, в чистых холщовых рубахах и штанах старшины развалились на лавках. Усталость невидимыми узами стягивала тела. Веки словно налились свинцом.
Ужинали неохотно. Пока ужинали, перед ними стоял Уйка и рассказывал о том, что произошло в городе за время отсутствия старшин.
Известие о том, что даны не нашли в доме ничего ценного, старшина выслушал с ехидной усмешкой.
— Щас, я вам выложу на подносе свое добро, — сказал он.
А вот казнь старшин привела его в мрачное настроение. Когда
Уйка закончил рассказ, Лисий хвост начал спрашивать:
— А посадник Богдан, слышно о нем что?
— Убежал, и никто не знает, где он, — сказал Уйка.
— Хитрый Богдан, — сказал Лисий хвост.
Тишила перебил и спросил:
— А что с моим двором?
— А с твоим двором не очень хорошо, — сказал Уйка.
Сердце Тишилы упало к пяткам.
— Сожгли двор, проклятые? — со стоном, спросил он.
— Нет, даны побили сторожей, — сказал Уйка.
— Ну, это ерунда, — отмахнулся Тишила.
— Конечно, ерунда, — сказал Уйка.
— А что же плохого сделали проклятые разбойники? Отвечай скорее, — взмолился Тишила.
— Унесли дорогую посуду, — сказал Уйка.
— Это плохо, — сказал Тишила. — Но дело наживное.
— Баб обижали, — сказал Уйка.
— Жаль. Все живы? — спросил Тишила.
— Все, — сказал Уйка.
— Значит, все хорошо, — сказал Тишила. — Ну а что же плохого?
— Больше ничего, — сказал Уйка.
— Ладно, Тишила, завтра пойдешь домой, все узнаешь! — недовольно перебил разговор Лисий хвост и задал вопрос Уйке: — А сейчас — кто новые старшины? Избрали?
— А как же — избрали: Трояна, Стояна, Терчина.
— Добрые, надежные люди! — одобрительно кивнул Лисий хвост и приказал: — Уйка, завтра пригласи вечером старшин ко мне; и смотри, — больше никому не говори, что я вернулся.
Гостомысл был в чистой рубахе навыпуск с вышивкой на воротнике. На столе в спальне стоял черный чугунный горшок с золотистой кашей, глиняная крынка с молоком, глиняная кружка.
Завтракал Гостомысл скромно: пшенной кашей с молоком. Дорогой посуды в обиходе не любил.
