Дарине было уже за сорок. Полянка. Чернявая. Худощавая и верткая, как угорь. Еще в молодости она попала в рабыни. Так как она была девицей весьма красивой, Медвежья лапа вначале определил ее было в наложницы, но затем, узнав ее характер — дотошный и придирчивый, приставил ее помощницей к старой ключнице. Ну а потом, когда старуха-ключница выжила из ума, все дела перешли к Дарине.
— Как боярин? — спросила Людмила.
— Лежит и плачет, — сказала Дарина.
— Как его раны? — спросила Людмила.
— Если горячка не скрутит, то скоро заживут, — сказала Дарина.
— Дарина, — объявила Людмила, — срочно готовься к отъезду: а чтобы скорее было — грузи на телеги самое ценное и сейчас же пришли мне пару крепких слуг, чтобы перенести боярина в телегу.
С того момента, как словены заложили город, враг никогда не входил в него, поэтому бегство из города было необычным явлением.
Но у богатых бояр и горожан были также дворы в селах, куда они выезжали на лето, поэтому ключница распоряжалась привычно — без спешки, но скоро.
Через десять минут в комнату зашли двое слуг, под присмотром Людмилы, они осторожно подняли боярина и перенесли в подготовленную телегу. Чтобы боярина не растрясло в пути, телега была щедро устлана соломой, солому покрыли толстым ковром.
Таким образом, боярин мог вполне удобно ехать.
Затем под бдительным присмотром Людмилы принесли и в эту же телегу в ноги боярина поставили сундук с драгоценностями.
В другую телегу положили несколько мешков с мехами.
Тем временем Дарина занималась погрузкой менее ценного добра.
Но как только все ценное уложили в телеги, Людмила дала команду трогаться. Остальное имущество ее интересовало мало.
Берег стремительно приближался. Теперь можно было рассмо треть позолоченные солнцем стены. Островерхие крыши засияли нестерпимым блеском.
— Богато, — холодно проговорил Готлиб.
— Однако город окружен высоким валом. Перед валом ров с водой. Стены высоки, — оценил городские укрепления Харальд, пытаясь рассмотреть городские стены из-под приставленной ко лбу ладони и сделал тревожный вывод: — Этот город слишком большой для нас. Положим всю дружину.
Готлиб нахмурил белесые брови.
— Все вздор! В большом городе большая добыча. Большую добычу никто без боя не отдаст, поэтому за нее приходится платить кровью. А что смерть воину? Каждый воин мечтает умереть в бою, чтобы на белом коне отправиться в Вальхаллу.
Харальд надел шлем и перебросил из руки в руку любимый боевой топор.
— Однако раньше времени не стоит попадать туда, где предстоит провести вечность. Говорят, вечность быстро надоедает.
Готлиб расхохотался. Давясь смехом, он спросил:
— Так говоришь — вечность быстро надоедает? Откуда ты это знаешь?
Харальд усмехнулся в вислые рыжие усы.
— А кто мне не верит, пусть проверит сам.
Готлиб взглянул на город, до которого уже стало совсем близко, можно было уже рассмотреть людей на причале.
— Жаль, врасплох их захватить не удалось. Это обойдется нам лишней кровью, — проговорил Готлиб.
Он скинул плащ на руки оруженосца, взял поданный шлем, увенчанный белым конским волосом, надел на голову и опустил забрало, — сверкающую холодом безжизненную маску с черными прорезями вместо глаз.
Положил руку на рукоять меча, сказал:
— Теперь, давай сигнал войску на штурм.
Боевые корабли начали вытягиваться в линию.
— Погоди, — Харальд коснулся руки конунга.
— Да? — спросил Готлиб.
— Не вижу на стенах воинов, — сказал Рыжий Харальд.
Готлиб поднял забрало и пригляделся.
— И в самом деле — кроме толпы на причале, никого нет, — согласился Готлиб.
— Может, они приняли нас за кого-либо из своих? — сказал Рыжий Харальд.
— Тем лучше, ворвемся в город на плечах этих раззяв, — предположил Готлиб и крикнул кормчему, чтобы судно ускорило ход.
— Надо собирать старшин, чтобы встречать гостей с почетом, — сказал Доброжир, когда он, Лисий хвост и Тишила вышли со двора Медвежьей лапы.
— Надо, — сказал Лисий хвост. — Теперь нам нельзя сердить разбойников.
— Гостей, — поправил Доброжир.
— Гостей? Нечистая побрала бы таких гостей, — зло сказал Тишила.
— Пошли в старшинскую избу, там должны быть все старшины, — сказал Лисий хвост.
— А успеем? — спросил Доброжир.
— Успеем. Мы только возьмем с собой старшин. Но торопиться надо, — сказал Лисий хвост.
Старшины быстрым шагом пошли по улице к старшинской избе.
Но в избе оказалось пусто.
— Где старшины? — зло спросил Доброжир сторожа, словно тот был в чем-то виноват.
— Так, нет их, — начал мять шапку испуганный сторож.
— Как их нет? — еще больше возмутился Доброжир.
Лисий хвост, заметив, что Доброжир, теряя самообладание, готов вот-вот полезть в драку, вмешался в разговор.
— Слышь, Наум, а что слышно, что люди говорят — куда делись-то старшины? — спросил он.
— Так, говорят разное.
— Ну а все-таки?
— Говорят, что Богдан сказался больным и уехал из города в одно из своих сел в лесной глуши.
— Знаем. А другие старшины?
— А другие старшины также исчезли бесследно.
— Все понятно, — сказал Доброжир. — Но с кем же встречать гостей?
— Надо сказать слугам, чтобы согнали народ на причал, — сказал Лисий хвост.
