После третьего удара Олав открыл глаза и начал вяло отбиваться.
— Он пришел в себя, — радостно сказал Харальд.
— Тогда тащи его сюда, — сказал Готлиб.
Не отпуская ворота Олава, Харальд подтащил его к Готлибу.
— Получай своего переводчика! — ухмыляясь, сказал Харальд, роняя переводчика к ногам конунга.
Готлиб взял со стола чашу с остатками вина; отпил из нее глоток; поморщился и выплеснул вино в лицо Олаву.
Олав фыркнул застоявшейся лошадью но пришел в себя и вытер лицо рукавом.
— Олав, хватит дрыхнуть! Мне надо поговорить с вождем варваров, — сказал Готлиб.
— Он не вождь, он бургомистр, — сказал Олав.
— Плевать, — сказал Готлиб.
— Так что ему сказать? — спросил Олав.
— Скажи ему... — Готлиб взглянул на выползающее из-за стен ослепительное солнце, — скажи ему так — если он не хочет, чтобы мы разграбили город и убили жителей, то, как только солнце начнет клониться к западу, город должен заплатить нам выкуп.
Готлиб замолчал, и Доброжир почувствовал, как, в предчувствии неприятностей, по его спине побежали мурашки, и он поежился.
Готлиб бросил на него подозрительный взгляд.
— Дикарь, ты понял, что я сказал?
Доброжир молчал.
— Ты знаешь наш язык? — спросил Олав Доброжира.
— Не знаю, — слукавил Доброжир.
— Он утверждает, что не знает нашего языка, — сказал Олав.
— Врет он. Но пусть будет так. Если он знает наш язык, то все понял. А не понял, так доведи ему наши требования, — сказал Готлиб.
Олав обратился к Доброжиру:
— Дебргир, конунг сказал, что город до вечера должен заплатить выкуп. А иначе он прикажет воинам всех убить. А тебя повесить первым.
— Я все понял, — сказал Доброжир, но остался стоять.
— Чего он стоит? — спросил Готлиб.
— Ты чего стоишь? — спросил Олав Доброжира.
— Так какой выкуп ему надо? — робко поинтересовался Доброжир.
— Этот дикарь хочет знать, какой выкуп надо ему заплатить, — сказал Олав Готлибу.
— Половину всего их добра, — бесцеремонно ответил за конунга Харальд.
Готлиб зло ударил кулаком по столу.
— Харальд, — конунг я! И я принимаю решения, — напомнил Готлиб.
— Прости, конунг, — сказал Харальд.
— На будущее, если дорожишь своей головой, не лезь поперед меня, — сделал выговор Готлиб.
Затем добавил:
— Но раз уж ты все-таки сказал, то так и поступим.
— Половину вашего добра, — перевел Олав.
Доброжир пожал плечами и осторожно сказал:
— Но мы чужое добро не считаем.
— И что же? — спросил Олав.
— Как определить, у кого сколько добра?
Олав перевел его слова.
— Харальд, разберись, — сказал Готлиб.
Харальд подошел вплотную к Доброжиру. Он взял старшину за ворот, несмотря на его огромный вес, легко подтянул его к себе и с угрозой уставился ему прямо в глаза.
Увидев глаза дана, Доброжир в страхе задрожал, потому что глаза у этого дана были, как у страшного Вия: прозрачные и пустые до черноты; в глубине пропасти адским огнем светятся красные угли, пронзающие душу насквозь, словно желая ее пожрать.
Доброжир почувствовал, как бегущие по спине мурашки подернулись льдом.
— Ну, так посчитайте все свое добро! — сатанинским голосом проговорил Харальд.
У Доброжира от страха и волнения подкосились ноги.
— Подсчитаем, — сказал он.
— Вот проблема и решена, — сказал Харальд Готлибу и отпустил ворот Доброжира.
Отдышавшись, Доброжир проговорил на языке данов:
— Но на это понадобится много людей и уйдет много времени! Мы не успеем до вечера.
— Во, какой болтливый дикарь нам попался. От испуга даже на нашем языке залепетал, — сказал Харальд и спросил Готлиба: — конунг, давай его повесим? А то он нас своей болтовней изведет.
— Уймись, Харальд. А то они и в самом деле не успеют собрать выкуп, — рассмеялся Готлиб и обратился к Доброжиру: — Дебргир, ты, оказывается, хорошо наш язык знаешь. Ну, так слушай, — твой город очень богатый, поэтому я устанавливаю с города следующий выкуп: три бочки золота, десять бочек серебра...
Харальд вмешался в разговор:
— И воз мехов хороших.
— И мехов хороших — воз, — подтвердил Готлиб. — А также мясо, хлеб, мед и все остальное, что надо для прокормления моей дружины.
Доброжир не возражал, только кивал головой.
Речь свою Готлиб закончил предупреждением:
— Где все это возьмешь, меня не интересует. Но знай, — не принесете выкуп в назначенный срок, то мои воины сами пойдут и возьмут все, что им надо. А всех богатых людей возьмем в рабство.
Харальд ухмыльнулся и спросил:
— Дебргир, у тебя есть жена и дочери?
Доброжир побледнел и неохотно проговорил:
— Есть... только они больные.
— Придем в твой дом, разберемся, кто больной, а кто здоровый. А тебя повесим, — пригрозил Харальд.
Доброжир молчал, и Готлиб бросил на него удивленный взгляд.
— Дурак, ты чего стоишь? Или на виселицу торопишься попасть? Беги скорее, собирай выкуп.
Не дожидаясь повторного приглашения, Доброжир бросился со всех ног прочь с княжеского двора.
Глядя ему в след, Готлиб проговорил:
— Этот пес отъявленный лжец! Как видим, он хорошо знает наш язык.
— Теперь он знает наши планы, — сказал Харальд и предложил. — Может, его все же прикончить, пока он не спрятался?
