— Я не знаю, кто и что тебе говорил, — проговорила женщина. — Но если тебе так уж хочется знать мое имя — меня зовут Божена.
— Покажи свое лицо?! — потребовал Гостомысл.
Женщина приподняла платок, открывая лицо, и Гостомысл увидел, что эта была вполне красивая, но уже пожилая женщина.
— Ну — убедился? — спросила Божена.
— Убедился, — с разочарованием в голосе ответил Гостомысл.
Божена наклонилась к его уху и шепотом, с едва заметной усмешкой, спросила:
— Она очень красивая?
Гостомысл отшатнулся:
— Кто?! Девана?
Лицо Божены стало бесстрастно.
— Ты о чем, княжич? — спросила она.
— Ну... — неуверенно промолвил Гостомысл.
Божена перебила его:
— Прости княжич, но мне надо заняться твоим отцом. Гостомысл покорно кивнул головой и отошел в сторону. Здесь его окружили бояре.
— Как же мы не уследили — разбойники его ранили ядовитой стрелой, — тихо сокрушался Вячко.
— Все в руках богов, — печально проговорил Храбр.
Стоум обнял Гостомысл а за плечи.
— Дорога твоего отца в рай будет короткой и приятной, — сказал он.
Солнце багровым цветом красило черные тучи, отчего они становились еще страшнее и мрачнее.
Гостомысл, Ратиша и боярин Стоум стояли около вершины холма. На самой вершине холма на деревянном помосте стоял струг. Под помостом слуги складывали хворост.
В струг был посажен князь в дорогой одежде. За весла струга посадили погибших в сражении с разбойниками воинов. Все были в полном воинском снаряжении и с оружием. В струге лежали запасы пищи и вин.
Боярин Стоум тихо рассказывал Гостомыслу то, что он и так знал:
— Души усопших обитают в отдаленной стране на конце света, там, где заходит солнце; страна эта называется раем. В эту страну надо снаряжать покойника, как в далекий путь, что достигается надлежащим погребением. До совершения похоронного обряда душа скитается на земле. Душа обречена на вечное скитание на земле, если правильного обряда не было выполнено.
— Мы правильно совершаем обряд? — тихо спросил Гостомысл.
— Правильно, — сказал Стоум. — Огонь погребального костра вмиг отделяет душу от тела и отправляет ее в райские жилища.
Похоронным обрядом руководил волхв. Как только вершина кучи хвороста сравнялась с краями струга, он подал знак и слуги ушли.
Волхв по лесенке взошел на струг, каждому из умерших обмочил губы в вине, при этом что-то тихо говорил.
— Напутствие, — пояснял Стоум.
Гостомысл кивнул головой.
Закончив с последним напутствием умершим, волхв поднял руки.
К погребальному костру под руки подвели женщин.
Это были жены мертвых, которые не захотели расстаться со своими мужьями. Они были страшно испуганы и у них тряслись губы и руки.
Женщин по одной подводили к чану рядом с лесенкой, и волхвы давали им в руки большую чашу из черного стекла с волшебным напитком.
Выпив питье, женщины мгновенно соловели, и волхвы отводили их на помост и укладывали рядом с любимыми мужьями.
Туда же уложили и несколько пленных разбойников. Этим чудесное питье не полагалось, и они только испуганно ворочали глазами.
Наконец процедура была закончена. Волхв опустил руки и стал спускаться с помоста.
Истошно взвыли дудки. Ударили бубны.
Когда волхв спустился на землю, ему дали факел.
Он наклонил его над большим красным камнем. Другие волхвы высекли из камня на факел искры, и факел загорелся чадящим пламенем, и дым от факела потянулся по земле черной змеей.
— Иди, — сказал Стоум. — Ты должен зажечь погребальный костер.
Гостомысл подошел к волхвам, и ему передали факел.
Бледный от страха и волнения Гостомысл задумчиво взглянул на склонившееся над горизонтом печальное солнце.
С минуту он не двигался, потом сказал:
— Прощай отец, — и поднес факел к хворосту.
Огонек пробежался но сухому хворосту, и через минуту костер превратился в ревущий столб огня.
Дудки захлебнулись пронзительным плачем.
Лица мужчин окаменели мрачным темно-багровым гранитом.
Из кучки женщин, робко жавшихся в стороне, донеслись всхлипы, перераставшие в тихий вой.
— Пора, — сказал волхв.
Гостомысл поднял руку и громко сказал:
— Восславим воинов, ушедших на тропу вечности. Возрадуемся же жизни, други!
Ему подали огромную чашу с вином. Он отпил глоток и передал ее боярину Стоуму. Отпив немного Стоум, в свою очередь, передал другому боярину.
И каждый, выпивав из чаши глоток, становился рядом с тем, кто дал ему чашу, и так становились до тех пор, пока костер не окружили.
Когда последний встал рядом с Гостомыслом, чаша была пуста.
Пустую чашу отдали слугам, а дружинники крепко взялись за руки и пошли по кругу.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
И быстрее.
Наконец побежали по кругу стремительно, словно ветер.
Никто не отпускал руку товарища.
Когда от костра остался только черный уголь с бегающими синими огоньками, волхв радостно объявил:
— Души воинов попали в рай!
Хоровод остановился. Люди стали выстраиваться в колонну, впреди бояре.
Волхвы осторожно сгребли деревянными скребками остатки костра в одну кучу. Образовался небольшой холмик.
Когда они закончили работу и почтительно отошли, Гостомыслу кто-то дал в руку комок земли и сказал:
— Иди!
