Через месяц после создания Коммуны австрийские войска стояли под Парижем. Дантон организовал набор добровольцев, которые с пением только что сочиненной «Марсельезы» отбросили австро-прусские войска от столицы Франции. Пока Дантон воевал, Марат и Робеспьер покрыли Ратушу огромным черным знаменем с надписью «Отечество в опасности!». «Спасая Отечество, несколько дней неизвестные люди ходили по тюрьмам и убивали потенциальных противников Коммуны, включая женщин и детей. В провинции повторили парижский «акт устрашения» – «для сковывания ужасом скрытых изменников», имущество которых, естественно, конфисковывалось.
Французы назвали эти события сентябрьской резней. Французы погорячились – нужно было придержать это слово для новой вакханалии убийств, последовавшей вскоре. Именно сентябрьская резня стала началом системы устрашения, державшей в течение нескольких лет под страхом всю Францию.
Для отражения внешней угрозы была создана трехсоттысячная армия, заодно утопившая в крови восставшую Вандею и Бретань. Армия пошла на фронт, а в стране была создана система революционных трибуналов.
Марат и Робеспьер организовали публичную казнь 17000 человек, за что Марат присвоил себе звание «друга народа». Публичная казнь вызвала не только ужас, но и гнев сотен тысяч французов. Принимавший посетителей дома в ванне Марат был там же и зарезан. Робеспьер казнил Дантона и организовал массовые казни – людей топили в баржах, убивали в тюрьмах. Большевики, хорошо образованные «люди», после Октябрьского переворота использовали опыт французской революции; однако казни пытались проводить тайно.
«Конвент видел в терроре главное средство как для собственной безопасности, так и для поддержания нового государственного порядка». Конвент изменил календарь, став вести летоисчисление не от Рождества Христова, а со дня объявления республики. Вместо католической религии Робеспьер придумал культ Разума, как он вообще его понимал. Ему это показалось мало, и он попытался ввести культ «Верховного Существа».
«Разумный» Робеспьер настоял, чтобы революционный трибунал мог судить и членов Конвента. У суда был только один приговор, и депутаты уничтожали друг друга, кто сколько мог и успевал. Для содержания армии продовольствие с трудом собиралось по всей стране, и в ней начались голодные бунты. Робеспьер потребовал, чтобы ему разрешили казни лиц, «имена которых он пока не желает огласить».
Конвент и созданный комитет общественного спасения поняли, что за этим последует и 27 июля 1794 года арестовали Робеспьера и его ярых приверженцев. Чтобы Робеспьер, прекрасный оратор, не мог говорить на суде, ему отстрелили челюсть. Скорый суд на следующий день казнил двадцать якобинцев во главе с бывшим «Неподкупным». Конвент проголосовал за создание новой конституции и самораспустился. Со смертью Робеспьера система террора, державшаяся на нем, ликвидировалась. Казни, правда, продолжались, но уже не с таким размахом и цинизмом.
К власти во Франции пришла Директория из пяти человек, которая собрала двухпалатный парламент. Оба органа постоянно «модифицировались и перестраивались». Во Францию вернулись эмигранты – дворяне, которые полностью вырезали якобинцев. Оставались еще парижские санкюлоты.
Еще в сентябре 1793 года в стране разразился экономический кризис – с сокращением ввоза иностранного сырья многие мануфактуры закрылись, и цены на продовольствие постоянно росли. «По воле народа» якобинцы ввели максимальные цены на продовольствие и продукты широкого потребления – мясо, рыбу, масло, сахар, соль, овощи, фрукты, мыло, обувь, одежду, уголь, свечи.
С падением Конвента максимум был отменен. Рабочие предместья возглавил Франсуа Бабеф, просивший называть себя Гракхом. Бабеф потребовал полного равенства и коммунизма. Пролетариат вышел на улицу и сразу начал грабить пекарни. Пролетариат рассеяли, Бабефа казнили. Рабочие перестали быть политической силой.
9 ноября к власти во Франции пришел генерал Наполеон Бонапарт. На должность первого, а потом пожизненного консула Наполеон был выбран огромным большинством голосов – народ устал от казней, якобинцев и санкюлотов и желал сильной власти. Наполеон повел французов умирать на поля сражений и за это в 1804 году принял титул «Императора французов».
И.М. Дьяконов писал об императоре-корсиканце:
«В суверенные права и волю народа, в парламентские дебаты Наполеон не верил. К религии отношение у него было как у Вольтера, но для народа он считал полезной определенную религию. Он пошел на соглашение с папой и принял из его рук императорскую корону.
