Подданные Федора Ивановича заметили и кое-что иное. Царь, помимо нескольких месяцев нарвского похода, не имел военного опыта. Он не мог возложить на себя бремя руководства оборонительными действиями. Но он и не оставил их. А ведь так бывало не раз: и Дмитрий Донской, и Иван Грозный, бывало, уезжали из Москвы, если ей угрожал татарский погром. Но когда государь оставался на месте, проявив тем самым отвагу, он самим фактом своего присутствия воодушевлял армию. Федор Иванович осмелился быть рядом со своим народом перед лицом смертельной опасности. Этого не забыли, и через много лет его добрым словом помянет летописец: «Великий государь царь Федор Иванович всея Русии советует с отцем своим и богомольцем Иевом патриархом и з бояры, и з дворяны, как стояти против царя[386]. А прежния великия князи бегали с Москвы на Белоозеро. А благочестивый государь царь, не хотя того сотворити, надеясь на Бога и на Пречистую Богородицу, и на свою праведную молитву, посылает во все полки за берег и на берег, а веля воеводам итити… к Москве»[387].
Вслед за победой над Казы-Гиреем происходит событие как минимум столь же важное для русской истории. В особенности для истории Москвы. По воле Федора Ивановича создается монастырь, который в будущем станет одним из честнейших, одним из знаменитейших в нашей стране. Его основание прямо связано с «одолением иноплеменников», пришедших на Русь как завоеватели и грабители. Сама обитель стала настоящим мемориалом стойкости русских воинов, оборонявших гуляй-город.
Пискаревский летописец рассказывает об этом следующее: Федор Иванович «…на том месте, где обоз[388] стоял, велел поставить храм камен Пречисты<е> Богородицы Донския и монастырь согради, и и<г>умена и братию учинити, и вотчину пожаловал под Москвою село Семеновское, семь верст от Москвы по Колужской дороге»[389]. О том же повествуют Арсений Елассонский, то же извещает и Новый летописец, уточняя только, что царь желал видеть в новой обители общежительное устройство[390]. Патриарх Иов сообщает хронологические подробности возведения монастырского собора: по прошествии года с небольшим после победы над крымцами «…благочестивый самодержец повеле устроити монастырь честен близ царьствующего града Москвы на том месте, идеже прежереченный град-обоз стояше, и в нем созда церковь камену во имя Пречистые Богородицы, честныя и славныя Ея похвалы, и всякими изрядными лепотами пречюдно украси ю; и подобие пречюдные иконы Пречистые Богородицы Донския написати повеле, златом и камением драгим украсив»[391].
Н. Д. Дмитриев-Оренбургский. Переговоры о мире ханского посла Казы-Гирея и князя Хворостинина на мосту реки Сосны в 1593 г. Конец XIX — начало XX в.
Итак, все три источника ясно и однозначно свидетельствуют: царь Федор Иванович, благодаря Богородицу за Ее заступничество, велит основать монастырь. Он изъявляет волю свою через год с лишним после отражения Казы-Гирея. Следовательно, собор Донского монастыря начали возводить в конце лета или осенью 1592 года. Судя по документам того времени, в 7101 году от Сотворения мира (1592/1593 год от Рождества Христова) собор уже существовал[392]. Значит, его строительство завершилось не позднее августа 1593 года. Там хранился список с чудотворной иконы Богородицы Донской[393], и каждый год 5 июля в память об избавлении от «агарян» совершалось особое празднование и крестный ход из Кремля в монастырь.
Для Федора Ивановича основание Донской обители было делом столь же естественным, как дыхание или речь. Он молил Царицу Небесную о помощи, Она откликнулась на государево моление и обратила вспять иноплеменное воинство, как уже поступала, в представлении русских людей того времени, еще в 1395 году, при нашествии на Русь орды Тамерлана. Федор Иванович, исполненный благодарности и любивший монашество, подарил Спасительнице Москвы новую иноческую обитель. Тут все естественно, все на своих местах. Православный монарх сажает в землю своей державы зернышко, из которого впоследствии разрастется великое дерево — благочестие Донского монастыря. Изначально зернышко это невелико: малый храм, немногочисленная братия[394], тихое место за пределами Москвы. Но в будущем…
Донской монастырь. Фотограф Н. Найденов. 1883
