Но… пока идет 1557 год. Последний год безмятежности для Московской державы. Те труды, которые кажутся русским государственным людям бременем тяжким, несколько лет спустя будут выглядеть как сущий пустяк. Лишь в следующем году начнется страшная, разорительная, кровопролитная война за земли в Ливонии. Она продлится четверть века, и она, именно она окончательно рассорит Ивана IV с «княжатами». Еще нет ее… Еще государь и влиятельнейшая родовая знать балансируют, деля меж собою власть над страной, еще не пришло время большой крови. Еще стоит над Россией, в самом зените, спокойное жаркое солнце. Идет 1557 год, последний год безмятежности.
Младенец, огласивший своим криком царицыну почивальню, а затем принявший крещение в московском Чудове монастыре[2], знать не знает, что для страны, где он родился,
Между тем темень уже рядом.
В 1558 году грянет Ливонская война, иссушившая Россию. Бесконечные ее тяготы будут сопровождать все детство, отрочество и молодость Федора Ивановича. Он вырастет под разговоры о битвах с немцами, поляками, шведами и литовцами. Он женится под гром сражений на Литовско-ливонском фронте. Душа его незадолго до вступления на престол получит изрядную порцию яда: страна потерпела поражение. Страшное, унизительное поражение. Отданы все прежние завоевания, да еще к ним в придачу неприятель забрал земли и города, издревле бывшие частью Новгородчины. Сильные полки русские побиты, десятки военачальников страдают во вражеском плену, страна не имеет ни сил, ни желания продолжать борьбу. При всей кротости характера Федора Ивановича — а об этой черте его ниже будет сказано многое — он все-таки являлся сыном своего отца. И он сумеет вытравить яд поражения лишь после того, как потери родителя хотя бы отчасти удастся вернуть вооруженной рукой.
Итак, для понимания судьбы Федора Ивановича очень важно не забывать: он — дитя великой войны. Ливонская война стала той колыбелью, из которой он вырос, реляции воевод соперничали со сказками на ночь, а глаза царевича на протяжении двух десятилетий видели, как бесконечные колонны русских бойцов шагают по деревянным мостовым столицы на запад. И многие ли вернутся оттуда в очередной раз? Спины ратников удаляются по змеистым московским улицам и переулкам, а губы мальчика сами собою, привычно, начинают шептать молитву об одолении на враги, о милосердии Божьем к православному воинству, а потом… чтобы поменьше русских воинов легло костьми в землю на чужбине. Ему пять лет, а он, сжимая руку старшего брата своей рукой, наблюдает за отцом, едущим на коне во главе блестящей свиты — бить литву. Вернется ли он?.. И даже когда громыхнет опричнина, когда крови на тех же мостовых окажется не меньше, чем на театре военных действий, все это странное действо будет выглядеть как эпизод громадной, всепоглощающей войны.
Федор Иванович родился на исходе райского времени. Он этого рая — пусть не рая даже, а просто доброго покоя и процветания — не знал. Ему досталась эпоха великая и тяжелая.
Царевич претерпел многие беды из-за неустройства в его собственной семье.
Он знал материнскую любовь совсем недолго. Анастасия Захарьина-Юрьева умерла летом 1560 года. Ее сыну незадолго до того исполнилось три годика. С этого момента и до восшествия Федора Ивановича на престол о нем известно немногое. Отцу заниматься младшим сыном было некогда: Иван IV очень много ездил, часто бывал в походах и дальних богомольях[3]. К тому же он быстро обзавелся новой женой — Марией (Кученей) Темрюковной Черкасской из северокавказского рода. Новая царица крестилась перед замужеством и с азов постигала христианскую веру. Скорее всего, она не знала русского языка и русских обычаев — как минимум в первые годы замужества — и не имела никакого резона с душевной теплотой относиться к детям царя от другой женщины, иначе говоря, наследникам, которые в перспективе могут стать преградой к трону для ее собственных детей. А когда умрет Мария Темрюковна (1569), на ее месте скоро появится Марфа Собакина, затем Анна Колтовская и т. д., вплоть до Марии Нагой — последней супруги[4] Ивана Грозного. Какое им всем было дело до мальчиков, лишившихся матери — царицы Анастасии?
Но все же отец по-своему заботился о младшем сыне. Так, составляя в 1572 году «духовную грамоту» (завещание)[5], он повелевал дать Федору после своей смерти огромные владения. Иван IV завещал ему Суздаль, Ярославль, Кострому, Волок Ламский и множество других городов.
Родитель старался приучить царевича Федора к государственным делам. Если не к участию в них, то уж хотя бы к присутствию на разного рода важных событиях и церемониях. Конечно, отец должен был обращать внимание на сына, должен был воспитывать его так или иначе. Во всяком случае, хотя бы на закате жизни, когда другого наследника у него просто не оставалось.
