– Если ты говоришь, что через десять лет в мире будет уже несколько легионов, то… хм… через двадцать они все будут снаряжены, как ты своим сейчас заказываешь.
– Не все, – улыбнулся Ярослав. – А остальным мы сами эти доспехи продадим.
– Но… – начал было говорить Клавдий и осекся.
– Да, – кивнул Ярослав. – Чтобы выиграть время. И сделать еще один шаг вперед. Чуть дальше. Дело в том, что я знаю еще одно достижение Чжунго. Порох. И если приспичит – перейдем на него. И далее. В общем, лет на сто пятьдесят – двести запас у меня есть. Не я, так дети и правнуки мои его реализуют. А что такое – две сотни лет быть впереди планеты всей по вооружению? За это время можно горы свернуть. Да так развернуться, что нас уже никто не сковырнет.
– Не знаю, – покачал головой Клавдий. – Мне кажется, ты играешь в очень опасную игру. Лично я не видел никакого зла от священников и христианства.
– Так они тебя и не пытались убить. Ни тебя, ни твоих близких. А меня – пытались. И ты не знаешь, что они творили. У них руки в крови ничуть не хуже, чем у меня. Только я воин. А они несут мир, добро и любовь…
– Так это ты с ними на ножах, а не они.
– Нет. Это они пришли сюда, в тогда еще глухой медвежий угол, и попытались меня убить.
Клавдий насупился. Но промолчал.
– Ты, главное, не бери в голову, – улыбнулся Ярослав, хлопнув его по плечу. – Мы с тобой делаем просто мощное ядро Великой державы. А это – большое дело.
– Или все же воюем с богами? – поведя бровью, спросил Клавдий.
– Если бы я вел войну с христианами, то не носил бы его, – сказал Ярослав и продемонстрировал золотой крестик. Тот самый, который приехал с ним из будущего. – Я христианин. И верую во Всевышнего. Проблема у меня только со священниками.
– Все могут ошибаться, – поджав губы, произнес Клавдий. – И теперь, когда ты выжил и укрепился, они видят свою ошибку. Может быть, ты дашь им шанс? Мне говорили, что они готовы на многое ради примирения с тобой.
– Многое? Хм. Деньги меня не волнуют. Но меня волнует тот факт, что кто-то поднял руку на мою жену и моих детей. Никакие деньги на всей земле не покроют этот проступок. Возможно, я соглашусь на примирение с ними. Но в этом случае я хочу получить головы всех, кто в этом участвовал. От того, кто отдал приказ, до последнего исполнителя. Каждое покушение на меня – это покушение на них. Во всяком случае, пока мое положение было шатко. Ибо моя смерть влекла за собой их гибель. Понимаешь?
– Так это просто месть?
– Месть – холодное блюдо, густо замешенное на ярости. Если бы я просто мстил, то снял с себя крест и постарался бы убить каждого священника, до которого смог бы дотянуться. Так что нет. Это не месть. Но простого прощения им не добиться. А тебе, друг мой, нужно очень крепко подумать – кому ты служишь. Мне или им.
– Моя вера не мешает службе, – вскинув голову, произнес Клавдий.
– А я думаю – мешает. Двум господам служить нельзя. Или они тебе предложили стать не слугой, а рабом Божьим? Я не заставляю тебя делать выбор. Но если уличу в измене – накажу. Сурово накажу. Второй измены подряд я не прощу и изведу весь род Кудеяров под корень.
– Но ведь там… – начал было говорить Клавдий, но осекся от взмаха руки Ярослава.
– Этим и отличается правитель от обывателя. Готов он карать даже самых близких людей ради интересов государства или нет. И я – готов. Так что смотри у меня.
В этот знаменательный день Ярослав собирался открыть торжественное мероприятие – слет старост кривичей, радимичей и дреговичей. Причем кривичи прибыли не только те, что по Днепру и Двине жили, но и северные – живущие у Псковского озера и южнее Ильмень-озера. То есть те, что ранее старались держаться особняком. А вместе с ними и волхвы пришли.
Наш герой нервничал. Сильно нервничал. Никогда, даже перед самым опасным сражением, так не переживал. А тут – прям чуть ли не коленки тряслись.
Но оно и понятно – задуманное им было вновь. Ему…
Для встречи «делегатов всесоюзного съезда» он подготовился. Построил небольшую сцену с доской, на которой вывесил карту региона. Ну, приблизительную. Чтобы не смущать людей, он пока ее закрыл занавесками. А вокруг – импровизированный амфитеатр с тремя ярусами лавок.
Делегаты собрались. Расселись.
Ярослав же в специально поставленной палатке их ждал, время от времени подглядывая. Пока наконец не пришел гонец и не сообщил, что «народ для разврата собрался». Наш герой тяжело вздохнул и, оправив свой «мундир», вышел к гостям. Политика вот такая, народная, она не войну воевать. Ему она была чужда и противна. Не силен он был в ней. Не его стихия. Но надо. Кто, кроме него?
– Друзья, приветствую вас, – произнес он, поднимаясь на подиум. – Рад, что вы откликнулись на мое приглашение и пришли.
Гости также поприветствовали его. Но в шепотках «зала» он заметил, как промелькнули слова: «Как же не придешь?» или «Ну да, тебе откажешь».
