— У тебя будут дети? — прошептала Даша, совершенно раздавленная. — Но… как ты узнал?
— Я смог встретиться с одним человеком с помощью визуализированного переноса через астрал, — вздохнул Никита. — И он мне сказал, что жена беременна. Скоро родит. Именно на это событие я и рассчитываю. Ведь там, где я живу, у меня нет никого роднее супруги. Род вымер. Но теперь, когда родятся дети — кровь Назаровых снова заявит о себе.
— Если бы я не слышал о таком способе перемещения — не поверил бы ни единому слову, — Сабуров очнулся от какого-то непонятного транса и хлопнул рюмку водки под укоризненным взглядом Надежды Игнатьевны. — Получается, ты не знал о беременности жены и укатил по своим делам на другой конец страны?
— В этом и проблема, — поморщился Никита. — Теперь остается ждать.
— Кажется, проект под угрозой, — хмыкнул Сабуров. — И ты еще начал кружить голову моей дочери, зная о конечном результате! Я не буду раскрывать твои планы перед государем, Никита. Иногда полезно оставить могущественного сюзерена в неведении. Но мне стало понятно, почему Даша сомневается. А где сомнение — там и опасность неправильного шага. Мы поняли друг друга, Никита?
— Вполне, — глухо ответил молодой волхв. — Но Великий князь и так знает о моем стремлении вернуться домой. И все-таки я надеюсь, что Дарья Александровна сама решит свою судьбу. Я же могу пообещать, что в лепешку расшибусь, но оставлю в ее руках ниточку, ведущую в родной дом. Я почти всю свою жизнь прожил сиротой и представляю, насколько важно чувствовать поддержку родителей. Что ж, имею честь откланяться….
Даша внезапно вскочила, с грохотом отодвинув стул, и быстрым шагом пересекла гостиную, вылетела в коридор, едва не сбив Павла Евграфовича. Старик внимательно посмотрел на смущенных сына с невесткой и на вставшего из-за стола Никиту.
— Кажется, все пошло очень и очень плохо, — хмыкнул Патриарх, перегораживая путь из гостиной своей несокрушимой фигурой, подобно каменному утесу. — Никита, сейчас не стоит давить на девочку. Пусть поревет, поругает тебя, а завтра все станет иначе.
— Я, вообще-то, собирался уходить, — невесело произнес Никита. — Мы не пришли к единому мнению.
— Что ж, предполагал и такой вариант, — Патриарх вдруг поднял руку и поманил Никиту. — Ты не слишком торопишься? Не желаешь перекинуться парой слов с вредным старикашкой?
— Не возражаю, — Никита повернулся к хозяевам дома. — Александр Павлович! Надежда Игнатьевна! Я с вами не прощаюсь! Прошу извинить, что испортил сегодня настроение вашей дочери! Рассчитывал на понимание и на иной результат. Наивно полагал, что между мной и Дашей все решено.
— Никита…, — попыталась что-то сказать Надежда Игнатьевна, но наткнулась на насмешливый взгляд Патриарха. И безнадежно вздохнула.
— Расстроился? — кажется, старик, вовсе не унывал от произошедшего конфуза во время ужина. Он деловито набивал в трубку ароматный табак, пока Никита с интересом рассматривал тяжелый обтянутый бархатистой кожей альбом с фотографиями. — А кто обещал, что Дашка в твои объятия упадет после красных тюльпанов? Придется повоевать.
— Каюсь, не подумал, — поднял голову Никита. — Выходит, в пустоту букет.
— Ай, глупости все, — отмахнулся Патриарх и чиркнул длинной спичкой по коробку. Поднес огонек к трубке и запыхтел, окутываясь дымом. Что-то щелкнуло под потолком, и загудел кондиционер, отчаянно очищая воздух в кабинете.
Никите понравилось сидеть в глубоком старом кресле, обшитом темно-коричневой кожей и вдыхать аромат табака, въевшийся в каждую книгу на массивных полках, в тяжелые бордовые портьеры, в обшитые вишневыми деревянными панелями стены. И фотографии в альбоме, который ему любезно предоставил старик, только подчеркивали эпоху, которую хозяин стремился оставить в кабинете.
— Почему глупости? — поинтересовался Никита. — Если этим символам уделяют большое внимание, надо соответствовать. Вот моя промашка создала неловкость.
— Неловкость…, — пробурчал Патриарх, расхаживая по кабинету. — Неловкость — это когда мамка внезапно обнаруживает в постели дочери молодого и прыткого паренька. А на остальное можно не обращать внимание. Гораздо серьезнее само отношение Дашки к твоим желаниям.
— Павел Евграфович, а почему вы с таким пылом стараетесь решить судьбу внучки? Родители против, это я уже понял. Мне показалось, они ждали только малейшую зацепку, чтобы отказать. Даша сама преподнесла им такой подарок.
— Умеешь видеть, — похвалил старик, остановившись за спиной Никиты. — Ага! Это пятьдесят пятый. Карпаты. Наша группа на полигоне под Гурой. Готовим к заброске за кордон спецгруппу. Турки в тот год румын заставили разместить на своей территории несколько оперативных баз. Ясно, что вся возня была направлена на подрывную деятельность на южных рубежах Руси. А румыны… Слабое правительство, бедная страна. Вот и дали османам развернуться. Хотя кукурузники больше всех о нейтралитете орали.
Никита вгляделся в фотографию бойцов в полевой военной форме. Протер глаза. Показалось, что ли?
