На самом деле, старик зорко разглядел позиции противников сверху. Даша, до сих пор прикусывая губу, тщетно пыталась высмотреть Никиту в сутолоке мельтешащих рук и тел. Правый фланг боярских медленно сдавал позиции и заворачивался в сторону, грозясь смешаться с центром и помешать им в бою. Этого и добивались гильдейские. Там, где находился Никита, все было по-другому. На снегу уже валялись около десятка человек, но левый фланг уверенно держался, выбивая одного за другим самых ражих.
Старик тоже заметил происходящее.
— Вона, — кивнул он, — гляньте-ка, боярышни! Левый край бодается здорово! Не разгляжу, кто там! Знаю, что Ромка Осетров верховодит крылом, а вот остальных не узнаю! Новики, что ли?
— Бояре, княжичи, бароны, — усмехнулась Настя, изредка хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, словно согреваясь.
— Сами? — восхитился старик. — Ну надо же! А что за княжичи? Не государевы ли сынки?
— Не-а, их друзья и знакомые, — выдохнула Даша. Сердце девушки екало каждый раз, когда черная изломанная линия внезапно подавалась в их сторону, а значит, боярские отступали на один-два шага. Как там Никита? Да, он хорош в магическом противостоянии и в настоящем бою, где требовалось мгновенное уничтожение врага. Но здесь иная тактика. Насколько девушка знала, убийство на ристалище во время больших праздников не рассматривалось как умышленное, и частенько, по статистике, за год в кулачных боях погибало до десяти-пятнадцати человек. Это много, даже учитывая строгие меры, принимаемые властями, вплоть до привлечения опытных целителей-чародеев.
— А боярские сегодня упертые, — хохотнул какой-то мужчина, стоявший неподалеку. И зеваки разом загалдели, признавая факт происходящего.
Левое крыло неожиданно опрокинуло фланг противника.
Никита вместе с Годуновым и княжичем Давлетовым оказались на первой линии, потерявшей всех лидеров. Роман давно отполз в сторону, как и Влас с разбитым лицом. Потерялся Самусь в круговерти боя, Епифана затоптали, и только Важников еще держался, с хеканьем раздавая мощные оплеухи, но и сам получая то по уху, то в грудь.
Но главное, что хотел Никита — они сумели разорвать плотную цепь гильдейских, и здесь уже вступали в права умения в одиночку расправиться с противником. Противник не учел главного. Все трое: Годунов, княжич Михаил Давлетов и барон Назаров были не обычными дворянами. Именно они навязали свою тактику. Как будто услышали совет старичка на берегу навязать противнику свалку-сцеплялку, то есть бой один на один или один против двоих.
Никита умело нырнул под летящий кулак какого-то уставшего низкорослого мужика и дернул на себя, перехватив руку в изгибе локтя. И тут же обрушился всем весом на противника, пробивая двойным в грудь и подбородок. Тот брыкнулся на спину, высоко задрав ноги в валенках. Единственное, что вызывало досаду у Никиты — обувь. Невовремя проскальзывали подошвы на утоптанном снегу. Из-за этого пропустил два чувствительных удара, от которых ныли ребра и занемела левая часть щеки.
— Ник, справа! — успел крикнуть Годунов, умело орудуя своими длинными ручищами.
Хрясь! Удар кулака, обмотанного плотным бинтом, больно отозвался в уже отбитом ребре. Да что б вас! Словно специально метят в одно и то же место! Никита отбил еще один удар ретивого парня, уводя его руку в сторону. Ну, что ж! Раз так хотят, получите!
Мгновенного ухода в скрут не получилось, но и тех секунд замешательства противника хватило. Ухватив невидимые глазу космические потоки, идущие сверху, и земные — снизу, вспомнив уроки Донского, Никита закрутился в круговерти боя, рассекая редеющую толпу гильдейских. Это не было магией. Древние секреты боя ариев-руссов, изначально направленные на сдерживание врага в одиночку, словно выплыли из небытия. Никита уже не замечал мелькания рук, удивленных и разозленных лиц противника. Раззявленные в беззвучном крике рты исчезали с поля зрения, кто-то отлетал от страшного удара в корпус в гущу толпы, кому-то не посчастливилось попасть под молотилку и упасть под сутолоку ног.
Музыка боя звучала в ушах волхва. Погружаясь в состояние берсерка, или Витязя, Никита подобно раскаленному наконечнику копья прошел всю цепь правого крыла гильдейских, раздавая удары попавшим под его кулаки драчунов.
А за ним в образовавшуюся щель с ревом хлынули оставшиеся на ногах боярские.
— Во дают! — в восторге старик скинул с себя шапку и хлопнул об землю, забыв о клюке. Даже ногами стал притаптывать. — Энто кто же такой прыткий? Как пошел-то! Нашли-таки пробивного воя дворянские! Эх, меня туда!
Девушки в восторге запрыгали на месте, разглядев, наконец, знакомый вязаный светло-серый свитер с редкими красными вставками в виде оберегов. Фигура в этом свитере подобно утесу, о который разбивались бушующие волны, вдруг рванула вперед, непостижимым образом уходя от остервенелых ударов гильдейских. Вот один шлепнулся на задницу, второй кубарем улетел под ноги, третьего просто снесло как ураганным ветром.
