— Плохо спал, хозяин, — попытался отнекиваться от пищи старшина. — Кошмары всю ночь снились.
— Какие, Радислав? — как будто удивился Никита. — Ты расскажи, а то негоже старшему рынде с таким хмурым лицом раздавать указания своим людям…
— Никита Анатольевич, ты уж сразу скажи, что мои орлы натворили? — вяло спросил Радислав.
— Они не орлы, старшина, а сонные тетери, — хмыкнул Никита, подчищая тарелку с кашей. Возникшая за спиной волхва Мила тут же убрала ее, подставив блюдце с сырниками, облитыми медом.
Проходя мимо хмурого рынды, она тихо и с намеком фыркнула, после чего, взметнув подолом платья, исчезла в коридоре. Поняла, что с Радика будут снимать стружку. А где начинается такой процесс, лучше держаться подальше от места казни.
— Скажи мне, Радислав, сколько человек ты выставляешь в ночную смену?
— Пятерых, — сжав зубы, четко ответил старший рында. — Двое находятся в доме: оператор и помощник, отвечающий за осмотр помещений и целостность дверей, окон. Трое в дежурке. Двое бодрствуют, один спит.
— Представляешь, никому не повезло, — опасные нотки появились в голосе Никиты. — Выясни, кто по штатному расписанию должен отдыхать, а кто нести службу.
— По штатному? — еще больше посерел Радислав.
Никита отложил в сторону вилку, которой поддевал сырники.
— Хочешь сказать, что у тебя до сих пор не составлено штатное расписание? — ровно спросил Никита, отчего рынде еще больше поплохело. — Странно, почему я был уверен в твоей компетентности. Видимо, нужно все самому брать в руки. Недавняя попытка нападения на усадьбу должна была явственно показать, насколько реальна угроза со стороны Новгорода. А твои люди умудрились сладко спать в «собачью вахту». Все трое. Я специально шумел так сильно, что даже в домах горожан все животные проснулись.
— Я разберусь, Никита Анатольевич, — у Радислава полностью пропал аппетит, и даже дымящаяся чашка чая, поставленного перед ним Милой, не смогла исправить ситуацию.
— А куда ты денешься, старшина? — пожал плечами Никита. — Это твой первый серьезный прокол. Но я всегда даю шанс людям исправиться. К вечеру предоставишь мне полное расписание мероприятий, график дежурств на месяц и свои предложения. Ты вообще людям перед дежурством отдыхать даешь?
— Понял, хозяин, — кивнул Радислав. — Конечно, даю. На сон выделяю четыре часа. Я разберусь, почему бодрствующие уснули.
— И еще. Всю внешнюю охрану ко мне после завтрака. И ты тоже не забудь заглянуть в кабинет.
— Слушаюсь, — рында встал. — Позвольте идти, Никита Анатольевич.
— А что чай с сырниками не пьешь? — поинтересовался волхв. — Ирина постаралась…
— Спасибо, я уже завтракал с ребятами, — старшина охраны постарался побыстрее исчезнуть из гостиной. Если бы Никита мог видеть его лицо, то пожалел бы подчиненных Радислава. Им предстояло выслушать много интересного про свои недостатки.
Самохвалов молча поглощал сырники, запивая их душистым чаем. Неизменная папка лежала слева от него. Назаров, казалось, забыл о своем секретаре, впав в задумчивость. Наконец, черты лица его разгладились.
— Егор, как у нас дела по гербу продвигаются?
— Извольте, Никита Анатольевич, смотреть эскиз, — тут же оживился Самохвалов, неуловимым движением раскрыв папку. Как знал, что именно этот вопрос заинтересует хозяина. Цветной эскиз герба Назаровых-Анциферовых лежал на самом верху.
Никита взял в руки лист и хмыкнул.
— На герб есть блазон[3]?
— Да, сейчас прочитаю, — кивнул Самохвалов, заглядывая в папку. — Вот… Щит с серебряно-зеленым полем разделен диагональной линией — скошением. На левой части щита на зеленом фоне изображен медведь. Правая часть щита серебряная, на которой прорисован солнечный коловорот с рубином. Сии символы есть элементы гербов Назаровых и Анциферовых. Сам же щит увенчан княжеской короной с двузубой тамгой — родовым знаком зачинателя Великокняжеского рода Рюрика. В общем… вот так.
Самохвалов отложил листок, с которого читал текст и посмотрел на барона. Молодой наместник, наморщив лоб, продолжал рассматривать эскиз.
— Он не окончательный? — поинтересовался Никита.
— Нет. Можно внести свои предложения по мелким деталям. Например, прорисовать какие-нибудь элементы. Но Медведь и коловорот — окончательны. Их никоим образом не изменишь.
— Я бы еще одного медведя пририсовал, — хмыкнул Никита. — Пестуна. Намек понятен?
— Так точно, — улыбнулся Егор. — Сегодня же свяжусь с геральдистами, передам ваше желание.
— Есть что-то срочное, необычное? — волхв допил чай и встал.
Секретарь поспешно вскочил следом.
— Все по распорядку дня, — сказал он. — Но есть одно дело, связанное с охотничьими угодьями. Утиным озером называется.
— А что там? — вскинул брови Никита, поглядывая на гибкую фигурку Милы, складывающую на тележку посуду.
— Там верховодит егерь Никанорыч. Вчера в гостях был, жаловался, что забыли о нем совершенно, никто не заглядывает на заимку. Съездили бы вы, Никита Анатольевич, туда. Зимняя рыбалка, охота. Говорят…
Самохвалов снизил голос, словно не хотел, чтобы Мила услышала его откровения.
— Говорят, там очень интересные места есть, связанные с выходом природной энергии.
