Надежда Игнатьевна с трудом утихомирила мужа, уже свыкнувшись с мыслью, что младшая дочь, кажется, определилась со своим выбором, и запрещать ей что-то выйдет себе дороже. Устраивать истерику по этому поводу она не стала. А с другой стороны удивительные изменения во внешности после применения обычной косметики, заряженной подарочным свитком, весьма расположили Надежду Игнатьевну к незаурядному мальчику.
Патриарх же сказал лишь два слова: «долг жизни». И к моменту встречи Никиты с родителями Даши все были спокойны. Молодой наместник Боровичей дал слово дворянина, что не покусится на честь боярышни, не допустит ни единого намека, бросающего тень на целомудрие девушки. Даже хотел пустить из пальца кровь для закрепления клятвы, но этому воспрепятствовала сама Даша, в глазах которой Никита прочитал укор за необдуманный поступок. По его спине пробежал сладковатый холодок. Кажется, девушка для себя уже что-то решила.
Они вдвоем вошли в круговерть инфернальной воронки, и держа друг друга за руку, перенеслись в Боровичи с помощью довольного Дуарха.
— Ты пока осваивайся, а я прогуляюсь по окрестностям, — сказал Никита, унимая дрожь в пальцах. — Хочешь в баньку?
— Если я уж здесь, почему бы и не попариться? — тряхнула головой Даша.
— Тогда скажу Никанорычу, чтобы тебя первой пустил, пока пар легкий. А то я париться люблю так, что волосы трещат.
— Никита! — окликнула девушка волхва, когда тот уже выходил из комнаты.
— Что, милая?
— Ты возьмешь меня завтра на озеро искать этот твой Источник?
— Обязательно, — пообещал Никита. — Я завтра весь день с тобой буду.
Радислав уже крутился по дому, раздавая указания своим подчиненным. Держа в уме ту самую выволочку от барона, старший рында не допускал больше проколов. Каждая смена расставлялась сообразно штатному расписанию, и выезд хозяина за город не изменил его решения. Восемь телохранителей, четыре егеря — все они должны были нести службу, пока наместник находился на отдыхе в глухомани. Ладно, старика можно не считать, а вот остальных нужно разбить на две группы и дать четкую задачу по охране барона.
Подозвав старшего рынду, Никита сказал вполголоса:
— Я с Никанорычем вокруг озера скатаюсь, а вы посматривайте по сторонам. Как только баня будет готова, скажете Дарье Александровне. Парням строго-настрого накажи, чтобы не озорничали. Головы отверну, если боярышня нажалуется.
— Как можно, Никита Анатольевич? — густо покраснел Радислав от мысли, что хозяин не доверяет своим людям. — У нас паскудников отродясь не водилось. Их всех давно и успешно на деревьях развешали. Все в лучшем виде сделаем. Обеспечим охрану, дров наколем, если надо.
— Ну, смотри, — кивнул Никита и направился к снегоходу, на котором уже сидел старый егерь, похожий издали на спящего лешего. Сев на заднее сиденье, волхв похлопал по плечу Никанорыча. Снегоход взревел, дернулся вперед и вскоре летел по снежной целине, оставив далеко позади распахнутые ворота лесной усадьбы.
Через несколько минут они нырнули под тяжелые темно-зеленые шапки соснового леса, распугивая рокотом движка мелкую живность вроде шныряющих по веткам белок и трудолюбивых дятлов. Никанорыч уверенно держал руль, изредка меняя направление, и вскоре вывел снегоход на проторенную дорогу. Никита явственно различил следы полозьев. Видимо, егеря катались здесь постоянно.
Вот впереди забрезжил просвет между деревьями, а за ними — белое полотно озера, скованного льдом. Никанорыч остановил снегоход на самом краю водоема. И сразу стало тихо. Легкий ветерок шевелил головки засохшего камыша, и невесомый загадочный шепот растений доносился до слуха Никиты.
— Я не могу понять, где Источник, — повертев головой по сторонам, признался он. — Фон какой-то… странный. Словно его что-то сдерживает, какой-то полог.
— Все правильно, — довольным голосом произнес егерь. — Его не так легко обнаружить. Да он рядом, барин. Приглядись, прислушайся к своим ощущениям.
Никита сосредоточенно перешел на внутреннее зрение, выискивая в аурных сполохах живой природы тот единственный сигнал, который дает Источник. И мгновенно вышел из созерцательного состояния.
— Не может такого быть, — скорее для себя, чем для хитро улыбающегося егеря, сказал Никита.
— Таки не может? — Никанорыч хмыкнул. — Думаешь, барин, почему Петр Григорьевич запретил местным шастать к озеру, рыбу сетями ловить? Источник там…
Его рука, словно Никанорыч возомнил себя полководцем, вытянулась вперед, указывая на середину водоема.
— Удивительно, — Никита бесстрашно шагнул вперед, раздвигая сухие камыши. Егерь остался на берегу. — А ты чего не идешь, Никанорыч?
— Мне нельзя, — ответил старик. — Источник Водной стихии, он отрицает меня. Ни одному простолюдину, ни одному одаренному не умеющему разговаривать с Водой, неподвластна мощь природной энергии. А ты, барин, можешь укротить ее.
