Вода нагрелась, Федька нарвал травы и стал тереть ею нутро котла. Выплеснул грязную воду и налил чистой, из Волги. Подбросил в костёр дров и снова сел возле костра. За Волгой в тумане проявилось бледно-желтое пятно, вставал новый день, а что он принесёт ему, Федька не ведал. На душе было ощущение тревоги и близкой опасности. Федька вспомнил слова атамана, что сегодня начнется гулевая путина, и у него засосало под ложечкой, будто он заглянул в пропасть и глубина поманила его прыгнуть в бездну, а отшатнуться от края не было сил.
Вода в котле закипела, Федька отгрёб из-под него самые жаркие поленья, чтобы вода кипела не сильно. Ватажники стали просыпаться, выходить из избы, потягиваться, покряхтывать, подходить к реке и смачивать волосы сначала на лице, а потом и на голове. Вставших на утреннюю молитву Федька не приметил, да и сам он ещё лба не перекрестил этим утром, как, впрочем, и вчера, и позавчера. Сидя в тюрьме, он молил Бога о вызволении из узилища, а получил волю, и сразу все клятвы выветрились из его памяти.
К котлу подошёл Степан, насыпал в него толокна и стал помешивать палкой. Едва только успели взять в руки чашки с толокном, как со стороны береговой горы послышались шум и треск. Все поворотились в ту сторону и увидели, как из ежевичных кустов выбежал Филька, очумело глянул на ватажников и кинулся в избу.
– Торопитесь, ребята, есть, – сказал Степан, – а то не поспеете.
Из избы выскочил Филька, на бегу достал из-за пазухи ложку и принялся есть толокно из котла. Бывалые ватажники тоже поспешали насытиться. Только Федька сидел с чашкой на коленях, не зная, почему разразилась такая спешка.
Из избы вышел Лом, он был одет по-боевому: на голове – блестящий железный шелом, от плеч до бедер – кольчатый доспех, на поясе сабля и чекан.
– Филька принес добрую весть, – сказал атаман. – Подле Надеиного Усолья ночевал купецкий струг. По мале он будет супротив нас на Яр-Камне. Купцы тароваты, казну на струге держат богатую, на Низ идут за икрой и рыбой. Как решите, побратимы?
– Брать казну! – завопили ватажники и кинулись за оружием.
Лом подошёл к костру, возле которого остался один Федька.
– А ты что, новик, не поспешаешь? Или здесь будешь?
– Нет, я как все, атаман, – ответил Федька. – Нож при мне.
– Он тебе нынче понадобится, – сказал Лом. – Будь рядом со мной. Погляжу, на что ты годен.
Вооружившись, ватажники собрались вокруг атамана. Почти у всех на поясах были сабли, некоторые держали в руках пищали.
– Помните, люди ярыжные, – властно сказал Лом. – Здесь я вам старший товарищ, а в бою – атаман! Зарублю любого, кто посмеет мне противиться!
Ватажники, тесня друг друга, полезли в лодку. Федька успел прежде всех, вскочил за борт одним махом и сел на дно близ атамановых ног. Сам Лом стоял на носу лодки и жадно озирал Волгу. Утренний туман рассеялся, водная гладь блистала отражённым блеском солнца. Ватажники в восемь вёсел гнали лодку к острову, который звался Яр-Камнем из-за того, что было там наиболее сильное течение, которое с шумом разбивалось об острый каменный выступ. Немало здесь погибло стругов от камней, но не меньше было захвачено, разграблено и пущено на дно лихими ватажниками.
Лодка добежала до острова, Лом спрыгнул на берег и быстро стал взбираться на утёс, чтобы ждать подхода купеческого струга. От Надеиного Усолья до Яр-Камня было недалече, и он должен был скоро появиться. Федька полез вслед за атаманом. Тот глянул на него и усмехнулся.
– Смотри в оба, – сказал Лом. – Узришь струг раньше меня, дам золотой.
На утёсе было зябко. Небольшая берёзка, чудом вросшая в трещину между каменьями, пошумливала листвой и звенела треплющейся на ветру молодой и тонкой берестой. Федька лёг грудью на холодный камень и до рези в глазах вгляделся вдаль. Волга была пуста, ничего приметного на ней не шевелилось, кроме разбежливых волн и плеска крыльев орливых чаек. Лом неотступно вглядывался вдаль, он тоже хотел узреть струг первым, на то он и атаман.
Сначала Федька подумал, что ему попала в глаз соринка. Он стал промаргиваться, но соринка не уходила из глаза. И тут его будто что толкнуло.
– Струг! – завопил он. – Струг!
– Где струг? – спросил Лом. – Может, поблазнилось. Я не вижу.
– Вон, супротив черной горы, – указал рукой Федька.
– Смотри, какой глазастый, – хмыкнул Лом, найдя взглядом струг. – У меня слово – к ответу.
На камень упал, тихо звякнув, золотой. Федька схватил его и сунул за щеку.
– Смотри, учён, где прятать, – усмехнулся Лом. – Пошли вниз.
Ватажники начали действовать по заведенному обычаю, прижали лодку ближе к берегу, чтобы её не обнаружить раньше времени, пищальники достали пороховницы и стали насыпать порох на полку. Влас и ещё один не уступающий ему статью ватажник взяли багры и встали на нос лодки. Атаман занял место кормщика, а Федька, нянча во рту полученный золотой, был подле него.
