Государева избранница полностью

Однако если придерживаться версии, что царь влюбился в Марию Милославскую вопреки планам боярина Бориса Ивановича, все сразу встает на свои места. И попытки дядьки продолжить бракосочетание царя с запланированной невестой, и его странную выходку с женитьбой на царицыной сестре; и то, что отец Евфимии Всеволожский, поехав в Сибирь как бы в ссылку, через месяц получил там место воеводы Верхотурска – богатейшего на то время города, конечной точки ямского пути, ворот в Сибирь; крепости, в которой находилась таможня всех восточных земель.

Вестимо, таким образом боярин Морозов возместил боярину Рафу Всеволожскому случившуюся невольную обиду. Ведь обещал сделать его отцом царицы, а получилось, что оставил с пустыми руками! А так хотя бы место доходное подарил.

Анна Ильинична стала женой Бориса Ивановича на долгих тринадцать лет. Никаких сведений о семейной жизни Морозовых не сохранилось, но хочется верить, что эта дева, внезапно став женой богатейшего первого царедворца, все-таки обрела свое настоящее женское счастье. Ведь как уже отмечалось, звание свояка боярину Морозову никаких возвышений не сулило. Выше его положения представить уже невозможно. А значит, особой корысти в случившейся свадьбе ни с какой стороны не просматривается. Может быть, между Анной и Борисом тоже проскочила искра?

Государю Алексею Михайловичу повезло. Он воспитывался одним из умнейших людей своего времени, он познал, что такое настоящая любовь, и дважды влюбившись, оба раза смог жениться на своих любимых. Он победил в начатых им войнах, расширил границы державы, смог дать своей стране новое дыхание, ощущение свободы и новой жизни.

Историки нередко утверждают, что прозвище Тишайший ему дали зря. Ведь его правление сопровождалось бунтами и реформами, войнами и эпидемией. Однако историки забывают, что люди не живут на войнах и в бунтах. Реформа или эпидемия – это вспышка событий между долгими годами обыденной жизни.

Так какова была обыденная жизнь в правление царя Алексея Тишайшего?

Дед Алексея Михайловича патриарх Филарет вернулся из плена ярым «еврофобом». Да и в остальной России после Смуты возникло отторжение всего западного, люди захотели вернуться к своим родным, исконным корням. И в культуре, и во внешности, и в обустройстве своих домов.

В результате в городах появились замечательные по красоте постройки затейливой, асимметричной, «сказочной» архитектуры в стиле «Русское узорочье». В тридцатых годах, прямо на глазах юного царя, на территории Кремля вырос спроектированный в таком стиле каменный Теремной дворец (архитекторы Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин, Ларион Ушаков), а в юности Алексей Михайлович уже сам построил Коломенский дворец, каковой, по отзывам современников, своей нарядностью напоминал «игрушечку, только что вынутую из шкатулки».

За царем тянулась состоятельная часть общества – и города стали потихоньку превращаться в дивную красоту, словно бы сошедшую из сказок и развлекательных картинок.

К середине века рождается новый, тоже чисто русский архитектурный стиль – «нарышкинское барокко». Хорошим образцом тогдашней строительной моды являются сохранившиеся по сей день каменные палаты Аверкия Кириллова в Москве. Тоже красочные и вычурные, но более скромные.

В живописи помимо «старой» иконописной традиции Андрея Рублева и Дионисия возникает новое художественное явление – «строгановская» школа. Их отличительная особенность – непревзойденное изящество и утонченная изысканность рисунка. Эти яркие рисунки люди видели в православных храмах, в росписях и иконах. Во дворцы же тем временем проникает западная живопись: как портретная, так и художественная.

С востока на «старую Русь» приходят все новые и новые известия о совершенных русскими первопроходцами открытиях: в 1639 году отряд Ивана Москвитина вышел к Тихому океану и открыл Охотское море; в 1640 году они отплыли на юг, достигнув устья Амура, и на обратном пути открыли Шантарские острова. В 1648 году Семеном Дежневым и Федотом Поповым был пройден пролив, соединяющий Северный Ледовитый океан с Тихим. На основании этих исследований в России публикуются прекрасные географические карты Семена Ремезова, Петра Годунова и Ерофея Хабарова.

В 1634 году в Москве печатается учебник патриаршего дьяка Василия Бурцева: «Букварь языка славенского, сиречь начало учения детям». Так появилась массовая азбука для самых маленьких, заменившая собою псалтырь, по которому учились грамоте ранее. Спустя некоторое время получает распространение почти неотличимый от современного учебника иллюстрированный «Букварь» Кариона Истомина, ставший лучшим учебным пособием своего времени.

Одновременно в научно-духовной сфере развиваются целых четыре (!) философских течения:

1) латинофильское учение Симеона Полоцкого, открывшего училище в Спасском монастыре;