Сей бравый воин и впрямь имел довольно экстравагантный вид. Кираса и шлем его, по всей видимости, знали лучшие времена и когда-то являли собой гордость владельца, но только не сегодня. Такой фасон был в моде по меньшей мере полвека назад, а теперь выглядел несколько странно. К тому же воронение на доспехах сошло пятнами, открыв скрывающуюся под ним ржавчину. Та же участь постигла леопардовую шкуру, покрывавшую левое плечо рыцаря. Пятна на ней расплылись от утренней росы, отчего теперь она выглядела просто грязной. Конь, как ни странно, был неплох, хотя и стар, но вот седло и уздечка, казалось, пережили минимум дюжину владельцев. Была, правда, одна деталь, указывающая, что с насмешками над неказистым всадником лучше повременить. Лицо выражало крайнюю решительность, а глаза лучились отвагой, граничащей с безрассудством. Владеть шпагой он, судя по всему, умел, так что приближенные короля на время воздержались от ехидных комментариев.
– Кто вы? – удивленно поинтересовался Фридрих.
– Меня зовут Вацлав Попел из Ольбрамовиц, ваше величество! – хриплым голосом представился тот. – Меня прислал полковник Длугош.
– Вот как… И что же мне хотел передать ваш полковник?
– Мы стоим напротив отряда Вальдштейна[77] и готовы атаковать, но у нас мало сил. Если бы ваша королевская милость послала нам подкрепление, мы бы наверняка опрокинули и разгромили этого предателя!
Услышав эти слова, Фридрих задумался. По имевшимся у него сведениям, Вальдштейн был уполномочен чешскими сословиями сформировать кирасирский полк, который должен был присоединиться к армии графа Турна. Получив этот приказ, тот ревностно принялся за дело и вскорости набрал почти полторы тысячи тяжеловооруженных всадников и пять сотен конных аркебузиров. Как и большинству чешских командиров, ему крайне не хватало денег, но этот вопрос новоиспеченный полковник решил очень оригинально, захватив моравского коронного казначея, и с помощью оружия вынудил того отдать ключи от хранилищ. Получив таким образом и солдат, и деньги, Вальдштейн тут же перешел на сторону императора и в нескольких стычках нанес весьма чувствительный урон своим недавним союзникам.
Разгромить этого наглеца было весьма заманчиво, но король опасался допустить ошибку в своем первом сражении и потому нерешительно обернулся к своим военачальникам. Граф Турн хотел было что-то сказать, но Кристиан Ангальтский опередил его.
– Совершенно согласен с вашим величеством! – воскликнул он. – Негодяя надо наказать.
Последние слова князя потонули в восклицаниях придворных: дескать, о чем речь, конечно же надо атаковать! И Фридрих решился:
– Соблаговолите послать на помощь Длугошу тысячу венгерских кавалеристов!
– Да здравствует король! – хрипло воскликнул Попел, и его клич тут же подхватили остальные.
– Отправляйтесь, – благосклонно улыбнулся чеху король, – и возвращайтесь с победой! Мы весьма довольны вашей службой. Кстати, друг мой, вам известно, как называется это место?
– Prázdné pol[78], ваше величество.
– Что это значит?
– Пустое место, государь, – мрачно перевел ему граф Турн.
– Как символично…
Сражение началось. Пять сотен чешских рыцарей и присоединившиеся к ним венгры устремились на вражеских кирасир. Их атака была столь стремительна, что изменники смешали ряды и попятились. Увидев это, протестанты обрушились на врага с новой силой, и казалось, что нет никого, кто бы сумел удержать их напор.
Бывший студент, размахивая шпагой, несся в первых рядах атакующих. К черту вокабулы, а также тривиум с квадривиумом! Какой прок в учении, если сегодня он наконец-то ухватил удачу и заслужил похвалу короля! Осталось совсем чуть-чуть, и мечта его осуществится. Нужно только победить, но с этим-то он справится, и Фридрих Пфальцский, восхитившись его мужеством, непременно возьмет его в свою свиту.
Впрочем, кирасиры оказались крепким орешком, и хотя и отступили, но сделали это в полном порядке, постоянно огрызаясь короткими, но злыми контратаками. Вацлав не раз скрестил с ними свое оружие, нанес несколько ударов, получил в ответ столько же, но, к счастью, доспехи, проданные ему этим мошенником Петцелем, сумели выдержать подобное издевательство.
Наконец он схлестнулся с каким-то безусым юнцом, испуганно глядящим на него из-под шлема. Сообразив, что рьяно атакующий его Попел более искусен во владении шпагой, он вытянул из ольстра пистолет и спустил курок, однако даже самые лучшие колесцовые замки иной раз осекаются. Успевший проститься с жизнью студент-недоучка тут же воспрянул духом и со страшной силой вонзил в незадачливого кирасира свою шпагу. На его счастье, удар скользнул по кирасе прямо под латный горжет, прикрывающий горло противника, и жало с противным хрустом вошло в плоть. Выдернуть обратно свой клинок Вацлав не успел, и, когда его противник свалился наземь, он остался безоружным.
